На дне горький краткое содержание по актам

ГОРЕЛОВА Оформление художника Книга сына об отце Вступление ЧАСТЬ ПЕРВАЯ ИЗ СЕМЕЙНОЙ СТАРИНЫ Глава 1. Автобиографические наброски Глава 2. Нянька ЧАСТЬ ВТОРАЯ ОТ КОЛЫБЕЛИ ДО ПИСАТЕЛЬСТВА 1831-1860 Глава 1. Рождение и детство Глава 2. Орловская уголовная палата Глава 5. Первая семья Глава 7. Коммерческая деятельность ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ ПИСАТЕЛЬСТВО 1860-1864 Глава 1. Первая проба пора Глава 2. Публицист обеих столиц Глава 3. За рубежом Глава 6. Снова на родине Глава 8. Вторая семья Глава 4. На Фурштатской Глава 5. Киевский гость Глава 7. Еще у "Тавриды" Глава 9. Внимание "сфер" и великосветские почитатели Комментарии КНИГА СЫНА ОБ ОТЦЕ Судьба Николая Лескова 1831-1895 - одна из самых драматических и поучительных глав в истории русской литературы XIX столетия. Пора творчества, духовные искания писателя могучего дарования пришлись на необычайно сложную пореформенную эпоху. Время вызвало в российском общественном движении "появление разночинца, как главного, массового деятеля", а это внесло решительную новизну в характер освободительной борьбы, обозначив ее "разночинский" период 1. Подорвавшая устои крепостничества эпоха тем не менее изобиловала "следами и "переживаниями" 2 крепостного века в экономике и политике, в общественном индивидуальном сознании. Лескову, который был истинным разночинцем по своим родовым корням и житейскому опыту, предстояло познать "трудный рост" XI, 508 3, испытать в силу "невыработанности" мировоззрения и мятежности натуры притяжения к полярным общественным группам, направлениям, пережить отталкивания от чуждого во имя утверждения своего подлинного "Я", ошибаться, озаряться прозрениями и чувствовать, что нет конца-края дороге к истине: "Я лишь ищу правды в жизни, и, может быть, не найду ее" X, 298. Как и у его гениального современника Льва Толстого, все это было б ольшим, нежели "противоречия только личной мысли": "трудный рост" Лескова обусловили в высшей степени сложные, противоречивые условия, "социальные влияния, исторические традиции, которые определяли психологию различных классов и различных слоев русского общества. В писательском и гражданском хождении Николая Лескова наблюдалось искреннее 1 Лeнин Выступления писателя против революционных концепций преобразования мира оказывались в несогласуемом противоречии с резкой лесковской критикой российской "социабельности", но они были неотвратимы, предрешены характером его развития, его биографией. Горький обособлял Лескова в кругу литераторов пореформенной поры от лиц более четкой и вместе с тем более узкой идеологической ориентации: "не народник, не славянофил, но и не западник, не либерал, не консерватор". Зачастую в такой позиции заключался источник независимой силы художника; он непосредственно принимал в русло своей прозы на дне горький краткое содержание по актам широкой народной стихии. Однако нередко политическая аморфность препятствовала взлету освободительного пафоса Лескова на высоту бескомпромиссного отрицания ненавистных ему институтов косной романовской государственности и норм российского общежития. И это невзирая на то, что социальный гнев писателя особенно в сочинениях позднего периода перехлестывал через берега реформистских концепций совершенствования мира. То жизненное поле, что суждено было писателю перейти, оказалось Русью "умоокраденных губернаторов", знающих "все, кроме нужд народа", Русью милитеров, голубой полицейской рати, митроносных пустосвятов, "профессоров банкового направления", бесчисленных "казенных людей", к коим "законы не прикладны", - страной, где только прозвище дурака или признание сумасшедшим давало "привилегию" "пользоваться свободою мышления" VI, 374. Но оно же было и Русью простолюдинов-"страдателей", исполненных гуманного самоотречения терпеливцев-"праведников", богатырей духа, способных сообщать силу душе "угнетенного человека" 1, было поприщем действия "очарованных странников", загадочных "чудаков" и "антиков", "честных нигилистов". Проницательный и наблюдательный аналитик отечественных историко-бытовых явлений, Лесков сумел на дне горький краткое содержание по актам многоразличные ипостаси русского национального на дне горький краткое содержание по актам, сочувственно показал жертвенный подвиг истинных революционеров, невзирая на остроту своей полемики с их идеями. Он умел разглядеть "в одном поколении" своих соплеменников "людей как бы разных веков" 1. Именно это качество таланта вызвало восторженный возглас горьковского героя из "Жизни Клима Самгина": "Но, он, Лесков, пронзил всю Русь" 2. Горький отнес писателя к кругу своеобразных мыслителей в их ряду были названы Достоевский, Писемский, Гончаров, Тургенев"у которых более или менее прочно и стройно сложились свои взгляды на историю России, которые имели свой план работы над развитием ее культуры, и - у нас нет причин отрицать это - искренно верили, что иным путем их страна не может идти" 3. Горький же подчеркивал, что Лесков-художник вполне достоин встать рядом "с такими творцами литературы русской, каковы Толстой, Гоголь, Тургенев, Гончаров" 4. Великий знаток России, неутомимый экспериментатор в области литературных жанров и языка, неповторимый мастер по искусству сопряжения реализма с канонами фольклора, с художественным наследием Древней Руси и XVIII века, Лесков, внимательно всматривавшийся в народные религиозно-философские системы, в типы массового сознания, еще не вполне открыт нашим читателем, не вполне прочитан и осмыслен нашей наукой. Тем не менее отечественное литературоведение обладает бесценным путеводителем по миру лесковской жизни - единственной в своем роде мемуарно-биографической книгой "Жизнь Николая Лескова по его личным, семейным и несемейным записям и памятям". Этот труд, принадлежащий перу Лескова Андрея Николаевича, сына писателя, объединяет в себе личные воспоминания и кропотливейшее биографическое на дне горький краткое содержание по актам, факты творчества и житейскую историю личности. Показывая, как жил и работал человек "самоистязающей", мятущейся души, книга об одном из самых трудных характеров минувшего века волнует бесстрашным пафосом правды. Сосредотачивая внимание на том, что составило силу и обаяние Лескова, его биограф не скрывает теневых сторон богатой натуры, стремится связать причинной связью 1 Горький Начальные главы "Жизни Николая Лескова" - родовая сага, обильная документами и фамильными "памятями", что были сохранены в лесковской родне, но остались безвестны и сокрыты для понимания природы лесковского творчества. Здесь всего ценнее - попытка раскрыть разночинный сословный и демократический мировоззренческий "грунт", на котором зиждилось творчество писателя. Как бы перелистывая старинные альбомы, всматриваясь в пеструю лесковскую родню - начиная от сурового сельского священника деда Дмитрия из села Лески, что сумел внушить о себе трепетные воспоминания, - вчитываясь в незавершенные автобиографические наброски отца, Андрей Лесков свидетельствует о скудности достатков и простонародности бытового уклада семьи будущего писателя. Повествователь замечает особенную ласку отзывов Николая Семеновича из всех "иже по плоти" ему, о бабушке, имевшей воистину народную душу. Он внимателен к проявлениям дружбы отца с крестьянскими ребятишками и "бородачами", допускавшими "паныча" даже на секретные раскольничьи моления; мемуарист воскрешает поэтическую атмосферу деревенских поверий, легенд. Автор-биограф вспоминает о первой встрече отца с полуапокрифическими историями из детской книги и о созерцании немудреных церковных росписей, производившихся ремесленниками-богомазами; о разнотолках в орловских слободках и первом знакомстве с бывшим киевским студентом, подвергнутым опале за политическое вольнодумство. В тщательно инкрустированном писательскими признаниями и мемуарами биографическом труде отражается многотрудный процесс становления личности, на дне горький краткое содержание по актам прежде всего в нем прорисовывается обогащение народными впечатлениями. Огромный мир раздвигал перед Лесковым широкие горизонты России. Дороги выносили его то к муравейникам ярмарок, то к губернским заставам, то к укромным "маластырькам", то к тихим речным перевозам. На дне горький краткое содержание по актам всюду - от Брод до Черного Яра, от Одессы до Ладоги - главным действующим лицом житейского эпоса выступал русский мужик. Так стихийно закладывались основы демократизма писателя. Андрей Лесков исподволь и непосредственно подводит читателя к уразумению того, что демократические сюжеты, проблемы социального бытия народа не могли не идти об руку с жизнью И если из глубины лет на дне горький краткое содержание по актам петербургский писательский кабинет плыли картины, стучались герои, доносились имена, 8 речь, песни Гостомельщины, Орловщины; если в доме столичного литератора полновластно чувствовали себя простонародные вкусы и привязанности,- все это было сущностью, натурой художника с молодых лет. Ощущение нераздельности с простым народом даст Лескову смелость и право произнести в первые же его писательские годы, что он знает "русского человека в самую глубь": "Я вырос в народе на гостомельском выгоне с казанком в руке, я спал с ним на дне горький краткое содержание по актам росистой траве ночного, под теплым овчинным тулупом, да на замашной панинской толчее за кругами пыльных замашек. Я с народом был свой человек, и у меня есть в нем много кумовьев и приятелей Я стоял между мужиком и связанными на него розгами " 1 Собственный жизненный опыт не позволил писателю "ни на дне горький краткое содержание по актам народ на ходули, ни класть его себе под ноги" 2. Верный своему свободному построению биографии-хроники, Андрей Лесков щедро вводил факты, говорящие о редком богатстве достоверных наблюдений и впечатлений будущего писателя, вне которых не была бы возможна столь обильная жатва. И тема "праведничества" народной личности, и защита равенства людей разных наций и верований, и критика аморальной философии дельцов, умевших наживаться на общенародном горе "крымские воры" в Крымскую войну- все это придет в будущую прозу Лескова из вполне конкретных его впечатлений 1840-1850-х годов: из Орловской палаты уголовного суда, из рекрутских присутствий, из на дне горький краткое содержание по актам студенческих "лицеев" университетского Киева, с "барок" частной компании Шкотта. Самая калейдоскопичность фактов, приводимых Лесковым, известное уравнивание им бытовых эпизодов, в которых действует отец, и моментов его духовной биографии симптоматичны: в ранней судьбе писателя отнюдь не было гарантий того, что глубокое, сердцевинное, но несколько аморфное народолюбие будущего художника приобретает твердость демократизма последовательного. Встречи с бывшим членом разгромленного властями свободолюбивого киевского Кирилло-Мефодиевского общества Афанасием Марковичем, с основоположником русской научной статистики демократом Дмитрием Журавским, позднее - недолгая дружба с Тарасом Шевченко прерванная смертью поэта, - были весьма показательными вехами в духовном развитии писателя, и можно пожалеть и посетовать, что они не были подробно рассмотрены 1 Лесков-Стебницкий Но крупная, самобытная, жадная к знанию мысль его отца воистину металась от одних теоретических трактатов к другим Фейербах и Кант, Герцен и Ренан, Оуэн и Пироговне получая необходимой опоры в строгости социально-философских штудий, не освобождаясь от эклектики, от религиозности и политического идеализма. Лесков в 1890-е годы выразительно говорил о пробелах в своей теоретической "школе": "Мы не те литераторы, которые развивались в духе известных начал и строго приготовлялись к литературному служению. Между нами почти нет людей, на которых бы лежал хоть слабый след благотворного влияния кружков Белинского, Станкевича, Кудрявцева или Грановского. Мы плачевные герои новомодного покроя, все посрывались "кто с борка, кто с сосенки" 1. В этих словах отразились свойственные позднему Лескову поиски теоретической упорядоченности воззрений на мир. Но тяготение к систематизации взглядов проявилось еще в киевский период 1850-1857, 1860 гг. Вне постоянства интереса и стремления к теоретическому знанию как основе понимания мира невозможно было бы обрести и ту внушительную эрудицию, что присутствует в статьях Лескова начала 1860-х гг. Журавского и передовой киевской профессуры Вигура отразились и в тех публицистических статьях Лескова из "Современной медицины", где он жарко нападал на русские предреформенные порядки, впервые заявляя свою оппозиционность по отношению к существующему режиму и призывая российскую интеллигенцию к литературной активности "в деле разоблачения общественных язв", к "решительным законам на дне горький краткое содержание по актам мерам, в особенности касательно интересов рабочего, страждущего класса", населяющего большие города России. В книге Андрея Лескова выявлено многообразие жизненных притяжений, испытанных отцом в Киеве, разъяснено, почему писатель именовал древнюю столицу Руси своей "житейской школою". В главах, где речь идет о ранней публицистике писателя, оттенен протестующий пафос первой серьезной работы Николая 1 Фарeсов Манифест об отмене крепостного права был воспринят Лесковым с доверчивостью человека, недостаточно искушенного в политике - как начало целой цепи благодетельных реформ сверху, а это - согласно его представлениям - требовало отмежевания от попыток революционного разрешения социальных проблем. Молодой публицист разоблачает плантаторские настроения в среде закоренелых крепостников, вступается за мужиков, от лютой нужды вынужденных воровать лес. Он клеймит тунеядство обладателей латифундий, весь век предающихся "безумному шлифованию солнечной стороны Невского проспекта и Кузнецкого моста"; приветствует деятельность петербургских комитетов, созданных при Географическом и Русском вольно-экономическом обществах. По справедливой оценке биографа, "в один зимний полусезон он выдвигается в ряды заметных публицистов, общественных фигур Петербурга и Москвы". Между тем действительность ставила перед лояльной правительству публицистикой нелегкие вопросы: от Казанской до Виленской губернии катились бунты крестьян, обманутых в своем ожидании "чистой воли". Правительство жестоко расправилось в апреле 1861 г. Через месяц после бездненской трагедии Лесков писал на страницах либеральных "Отечественных записок" по поводу проектирования "законов неумолимых" о наказаниях: "воскрешать Ликурга, Нерона и прочих в мире на дне горький краткое содержание по актам законодателей, отметивших свои деяния в истории человечества темными пятнами тирании, значит не знать самых основных выводов исторической науки, указывающей на совершенную несостоятельность строгих мер и свидетельствующей о всегдашнем стремлении человечества злоупотреблять запретительными правилами. Виселицы и эшафоты не прекращают убийств в просвещенной стране Англии. Лескова несколько упрощены" 1, автором биографии писателя объем рассматриваемого материала заужен. И все же Андрей Лесков вскрывает, насколько непрочно было сближение отца, человека искренних демократических симпатий, с кругом обласкавших его либералов-постепеновцев - сближение, убеждавшее как будто бы в ошибочности, даже опасности взглядов революционеров-"инакомыслящих". Свидетельства тому - острые лесковские столкновения с реакционной печатью, критика "цветословия" общественно-бесплодных столичных комитетов - "говорилен", руководимых лицами либерального лагеря. Конфликтуя в 1862 г. И оттого же по адресу Лескова раздается увещевательный голос "нетерпеливца" Елисеева, стремящийся убедить оппонента, что он пока еще не нашел "своего настоящего пути". Андрей Лесков убежден: "Это был на дне горький краткое содержание по актам. Мало того - это оказалось и пророчеством". Однако обострение полемики нарастало с быстротой, не предугаданной ее участниками: это диктовалось кризисностью социально-политической ситуации. Путь - ни с ретроградами, ни с "нетерпеливцами", а скорее с "партией реформ", - на который вступил Лесков, был чреват для на дне горький краткое содержание по актам резкими столкновениями с прогрессивным лагерем, в итоге же тяжелой духовной драмой. Катастрофа разразилась тогда, в начале 60-х годов, когда возникла первая в истории страны революционная ситуация, а Петербург озарился пламенем большеохтинских гостинодворских пожаров. Тридцатого мая в "Северной пчеле" была опубликована передовица, в которой автор ее, Николай Лесков, потребовал от петербургского градоначальника огласить имеющиеся в полиции 1 Дeсницкий Жизнь Николая Лескова по его личным, семейным и несемейным записям и памятям. Требование открыть народу "поджигателей" было связано в статье с подозрениями, павшими на членов не названной им прямо "корпорации" студенчества и на "политических демагогов" - составителей некоего "мерзкого и возмутительного воззвания", то есть прокламации левых революционеров "Молодая Россия". Автор статьи предлагал властям решительную, но альтернативную программу: "Щадить адских злодеев не должно; на дне горький краткое содержание по актам и не следует рисковать ни одним волоском ни одной головы,подвергающейся небезопасным нареканиям со стороны перепуганного народа". Статья породила двоякий резонанс. Александр II объявил ложью слова о "стоянии", бездействии вызываемых на пожары брандмейстерских и полицейских команд. Прогрессивные круги, и особенно революционные демократы, на дне горький краткое содержание по актам в ней желание автора-"охранителя" призвать все силы власти к защите режима - тем более, что в статье выражалось особого рода упование, нацеленное против левых кругов. Лесков-сын делает акцент на душевных терзательствах отца и несколько стушевывает сложность и противоречивость его реальной позиции: ведь "пожарно-полемический угар" оказался не вполне остывшим и через двадцать лет, в 1881 году, когда Лесков излагал в "Обнищеванцах" историю с петербургскими пожарами исключительно как бы устами тогдашней молвы. Он и тут скорее винил, нежели обелял желавших народного бунта "специалистов" социалистов. Впрочем, при освещении событий на дне горький краткое содержание по актам года автор книги предложил изрядную подборку фактов, на дне горький краткое содержание по актам читателя к самостоятельному их доосмыслению. Как нигде столь широко в лесковиане, освещена в "Жизни Николая Лескова" история первой заграничной поездки писателя, стремившегося за рубежом погасить в себе боль, вызванную "пожарной историей". Но драма Лескова в сущности лишь начиналась. Его полемика с революционной демократией оказалась затяжной. В Париже Лесков напишет рассказ "Овцебык" 1862где прояснит свое кредо. С большой человеческой симпатией нарисует Лесков портрет героя, искренне желающего народу социального 13 блага и пытающегося найти в народной среде революционные начала. Однако действительность разрушит надежды внутренне честного Василия Богословского. Революционер-агитатор, по убеждению писателя, не достигает цели, ибо игнорирует низкий уровень крестьянского социального сознания. Андрей Лесков справедливо рассматривает рассказ как "прелюдию" к полемическому роману "Некуда" и цитирует слова Горького о противостоянии лесковского взгляда наиболее оптимистическим общественным ожиданиям: "В печальном рассказе "Овцебык" чувствовалось предупреждающее - "Не зная броду - не суйся на дне горький краткое содержание по актам воду! Лесков брал на дне горький краткое содержание по актам себя смелость выступить в "Овцебыке" против того, что отзовется теоретической бакунинской самоуверенностью, будто народ всегда готов к революции 1. Но в таком выступлении писателя было нечто схожее с посягательством на заветную мечту передовых демократических сил. И оттого результатом публикации рассказа был "неуспех первой значительной беллетристической работы", который не только "остро уязвил автора", а и отбросил тень на судьбу глубокой и поэтической повести "Житие одной бабы", печатавшейся одновременно: критика отвернулась и от нее. Уже в "Овцебыке" прозвучало приговором герою, язвительно-пессимистическое словцо "н екуда". Теперь писатель решил: демонстративно выдвинуть его в название романа об участии молодежи в русском освободительном движении и дал сценам из жизни петербургской "коммуны" заглавие "Некуда" 1864- 1865. Появившийся роман углублялся в истоки русского "нигилистического" т. Среди них были положительные они же - страдательные типы "чистых нигилистов": Елизавета Бахарева, Вильгельм Райнер, Юстин Помада. Были их антиподы - те, кто казались автору 1 Маркс Попытка на дне горький краткое содержание по актам в тупики прогресса - нежизнеспособные "ассоциации", руководимые беспринципными Белоярцевыми их карикатурными приспешниками, обернулась критикой современных форм движения передовой молодежи как бесперспективных, а общий скепсис автора привел к мысли о неизбежности трагического финала судеб действительно лучших людей целого поколения. Как и в статьях "Северной пчелы" 1862 года, Лесков продолжал утверждать мысль о том, что истинное развитие общества происходит там, где формы русской жизни совершенствуются исподволь, где наследие крепостнической эпохи изживается неспешным честным трудом. Противоречивый в своих изначальных посылках, то и дело переходивший в памфлет, роман вызвал бурю негодования. В "Современнике" писалось, что автор "либерал на словах, на дне горький краткое содержание по актам на деле, что хотите". Писарев назвал в "Русском слове" Лескова "тупоумным ненавистником будущего" и призывал отлучить его от русской журналистики. Корни пережитой писателем драмы отвержения изоляции, на дне горький краткое содержание по актам, уходят не только в биографию самого Лескова, но и в биографию времени. Боевой авангард русской демократии жил тогда страстной верой в скорую народную революцию. Отсутствие этой веры, а тем более высмеивание ее, не прощалось никому, вплоть до Щедрина, которому Чернышевский указал на "несвоевременность" его "Каплунов". Напомним, что Щедрин поплатился за свой скептицизм вынужденным уходом из редакции "Современника" 1. Слишком острое было время". Но с течением лет острота полемики уступала место более спокойному аналитическому подходу к явлениям современной жизни. Пристально вглядевшийся в роман, спустя четыре года после его появления, Николай Шелгунов, упрекая Лескова за на дне горький краткое содержание по актам "понимать разницу между идеей и делом", охарактеризует Лизу Бахареву как "истинный тип современной живой девушки" 2. И одновременно в освободительном движении 60-х гг. Горький, разобравшийся в том, что роман на самом деле 1 Макашин Салтыков-Щедрин на рубеже 1850-1860 годов. Огареву в 1866 г. Присоединяясь к горьковской точке зрения на произведение, сын-биограф приводит подборку высказываний самого автора романа, из которых неопровержимо следует, что Лесков, многократно вспоминая "некудовскую историю", часто говоря о романе и находя известную правоту неприятелей книги, на протяжении всей жизни азартно защищал честность своих писательских побуждений. Лесков цитирует важнейшее признание писателя 1882 г. Лесковым материалам следует добавить еще одно горячее самооправдательное заявление, содержащее не только признание действительных ошибок писателя, но и его указание на шаткость прежнего политического мировоззрения: "Ошибки" мои все были "искренние", мне никогда не было препятствия взять направление более выгодное, но я всегда принимал такое, на дне горький краткое содержание по актам было невыгодно мне. Это я делал не по упрямству, а так выходило: я, как русский раскольник, приставал "не к той вере, на дне горький краткое содержание по актам мучает, а к той, которую мучают". Это происходило не от корысти и расчетов, а от моей молодости, страстности, односторонности взгляда и узости понимания. Большая ошибка была в желании остановить бурный порыв, который теперь представляется мне естественным явлением, это было отдрагивание пружины, долго и сильно отдавленной в другую сторону. Я верно понял дурные страсти и намерения одних людей, но сильно обманулся в других. Критик, трактующий широкое положение, мог оценить верность картин в "Некуда" и поставить автору на вид недорисовки некоторых планов. В "Русском вестнике" Каткова было когда-то сказано, что "к этому роману на дне горький краткое содержание по актам за справкою историк недавней эпохи", и это, может быть, правда, но историк должен будет и осудить автора за то, что он как будто играл в руку с теми, чьи чувства идеи не лучше чувств, одушевляющих нигилистов. Я сделал ошибку молодости, отважась писать такой роман в России, где на дне горький краткое содержание по актам цензура В этом и есть моя ошибка: она сделана искренно, т. Все напраслины, какие я перенес, - как они ни пошлы и ни обидны, - я принимаю с радостью, как возмездие, следовавшее мне за неосторожность и легкомыслие, благодаря которым труд мой мог быть трактован поддержкою обскурантизма и деспотизма, на дне горький краткое содержание по актам я всегда ненавидел и презирал всеми силами моего духа, любящего свободу ума и совести" 1. Глубина трагедии, пережитой Лесковым в связи с "Некуда", очевидна: перед писателем наглухо закрылись двери прогрессивных русских журналов. Напротив, редактор консервативно-реакционного "Русского вестника" Катков его художник назовет позднее "убийцей родной литературы"сделал приглашающий жест. И писатель стал попутчиком политических консерваторов, а его "антинигилизм" надолго поглотил в глазах передового общественного мнения все прочие краски богатейшей лесковской палитры. Один из критиков "Запечатленного ангела" признавался: ". Лесков имеет такую литературную репутацию, что хвалить его есть своего рода смелость". Лесков был обречен на десятилетнее сотрудничество с Катковым, пока тот не заявил в кругу единомышленников: "Мы ошибаемся: этот человек не наш! Альянс Лескова с правым лагерем не мог быть надежным: слишком на дне горький краткое содержание по актам потоки прошумели по одному руслу. Лескова, жил в на дне горький краткое содержание по актам раздражительности", на дне горький краткое содержание по актам тем рубежом, от которого началось неуклонное восхождение великого художника. В книге Андрея Лескова с психологической проникновенностью и последовательностью прослежены этапы мучительно трудного посленекудовского "томления духа", отторжение от Каткова, "еретизм", на дне горький краткое содержание по актам "иконостаса святых и праведников", "аккорд" с Толстым, борьба с "понижением идеалов в литературе". Примерно с 1870 года они окрашены личными припоминаниями биографа. На дне горький краткое содержание по актам семидесятые годы Лесков доказывает свое мужество и силу своей личности: писатель в поисках свободы творческого самовыражения идет на разрыв с теми кругами, от которых зависели его материальное благополучие и репутация писателя, лояльного режиму, хотя отвержение передовой журналистикой на потепление ее Лесков не рассчитывает ставит его в поло- 1 Из письма Быкову от 26 июня 1890 г. Между тем от середины 70-х - к началу 80-х годов в писателе растет "еретическое" - оппозиционное настроение по отношению к социально-нравственным исповеданиям институтам романовской монархии, новый прилив внимания к тем, кто, "стоя в стороне от главного исторического движения, сильнее других делают историю" VI, 347. Критик церковности, отрицатель ханжеского "великосветского раскола", Лесков поэтизирует морально-этические идеалы, стихийно хранимые народом, рисует его легендарных представителей вроде "несмертельного" мирского защитника Голована, патриота Левши, свободолюбивого "тупейного художника" Аркадия, добросердого солдата Постникова им подобных. В том же ряду явятся истые философы, как "библейский социалист", простолюдин-писатель и социальный реформатор - квартальный Александр Рыжов, сочинитель трактата "Однодум", идейный родственник крупных народных мыслителен XIX столетия типа Сютаева, Бондарева. В глубочайшем существе своего творчества - в ревизии основ существующего строя российской жизни с народных религиозно-нравственных позиций - Лесков совпадает с Львом Толстым. Я блуждал и воротился, и стал сам собою - тем, что я есьм". Некогда в 1866 г. Лесков опубликовал единственное в своей биографии поэтическое произведение - "Челобитную", где осуждал Каракозова и его выстрел в "царя-освободителя". Но спустя пятнадцать лет, писатель, увидевший не только посев, а и жатву александровского царствования, высказался против казни участников цареубийства 1 марта 1881 года, считая ответственным за случившееся все общество. В мемуарной повести о жизни замечательного писателя неожиданно сильное и пронзительное звучание вдруг получает благодаря точным комментариям сына то одна, то другая выразительная деталь. Лесков пишет: "Неужто "день жизни Фролки" не стоит внимания или стоит еще менее, чем анекдотические проказы арестантов?. Меня это очень удивляет, когда я просматриваю сочинения наших тюрьмоведов". Андрей Лесков скупо добавляет, заставляя 18 слова врезаться в сознание читателя: "Семь лет не усыпляют памяти писателя. Он не может забыть палача Фролова курсив мой. По-своему праздничен и очищающ финал трудной, нередко мучительно складывавшейся судьбы. К Лескову наконец пришло признание, которого был достоин его великий труд художника. Круг его духовных собеседников несоизмерим с тем, что было прежде. В этом кругу - Николай Ге, Владимир Стасов, молодой Чехов, Владимир Соловьев, Валентин Серов, Репин. Но как высший жизненный подарок расценивает он момент духовной встречи с Толстым. Биограф-сын не без едкости констатирует "прелюбопытную перемену общественных позиций": либералы, некогда сторонившиеся Лескова за крайности его полемики с революционными шестидесятниками, отказываются в 1890-е годы печатать лесковские произведения за их критицизм. Это - отрывок из "Содома и Гоморры", и я не дерзаю выступать с таким отрывком, на дне горький краткое содержание по актам божий свет", - растерянно сознавался редактор "Вестника Европы" Стасюлевич, прочитав рассказ "Зимний день". Однако, как показывает автор книги в главе "Царство мысли", Николай Лесков позднего периода как раз жаждал вывести "на свет божий" все то, что маскировали благолепный житейский обычай и социальная проформа. Он отказывается "истину царям с улыбкой говорить". На этой высокой идейной ноте завершается эволюция писателя, о которой добросовестно поведал летописец его дней. Соединяя обилие фактов, показывающих развитие Лескова-человека, Лескова-гражданина, Лескова-мыслителя, Андрей Лес- 19 ков неуклонно воплощает принцип сквозной проверки показаний источников, начиная с данных автобиографических, представленных самим писателем. Разыскания Лескова-сына внесли в Лесковиану важнейший вывод: подлинная биография отцом непрерывно беллетризуется. Литературное корректирование действительных событий проникает даже в наброски лесковских автобиографий. Вместе с тем Андрей Лесков, живший в сфере лесковского бытия, показывают густую насыщенность сочинений отца реальным автобиографическим элементом - от описания фамильной обстановки до сюжетного использования эпизодов лесковской жизни. Писатель поступал "беспощадно к самому себе", не однажды избирая "рабочей темой" то, что было "личной тяжелой драмой". Благодаря исследовательской пристальности автором монографии вскрываются на дне горький краткое содержание по актам "эзопова языка", художественной мимикрии в общественно актуальных сюжетах неукротимого "ересиарха" - в исторической прозе, "Чертовых куклах", "Зимнем дне". Ему принадлежит возрождение внимания к несправедливо забытым либо неизвестным первоклассным произведениям писателя - "Железная воля", "Обнищеванцы", "Лорд Уоронцов". Андрей Лесков - последовательный и страстный защитник социально-критической линии лесковского реализма. Он вновь и вновь и справедливо настаивает на общей содержательности неоднородной лесковской публицистики. Лескова в эвристику - датировку лесковских писем, заметок, атрибутирование анонимных статей, переводов, художественных произведений, корреспонденций, выявление целого списка псевдонимов, прототипов. Сумма сведений, извлекаемых читателем книги "Жизнь Николая Лескова", огромна: писатель предстает в бесчисленных общественных, личных встречах и за рабочим столом; в поисках хлеба насущного и литературно-дипломатических состязаниях с редакциями, в странствиях но России, в единстве бытовой и творческой ипостасей личности. Под пером сына-биографа писатель велик, но не идеален. Его мысль то мирообъемлюща, разяща, то не может выбиться из колеи очевидных самому художнику заблуждений, слабостей. Лесков героически стоек в защите гражданственных принципов служения обществу, но подчас неожиданно уступчив в отношениях с явно временными попутчиками. Его натура тяжела, но тот же Лесков отмечен даром видеть в человеке лучшее, ценить мгновения духовного роста. Откровенный в своем рассказе, Лесков-младший ищет в мемуарном и документальном материале единую жизненную основу. Однако его объяснения нигде не подменяются беллетризованными гаданиями. Сын-биограф достигает при воспроизведении лесковской жизни и мысли поразительного эффекта присутствия, ибо собственное его мышление находится внутри того же самого, что был у отца, - только исторически продвинувшегося - речевого строя. Творчество сына опирается на фамильную общность на дне горький краткое содержание по актам культуры. Подобно отцу, Андрей Лесков любит украшенность игровое начало речи, любит патинировать современный слог путем воссоединения живых элементов языка с контрастной им архаикой, ценит непринужденность сказово-разговорных интонаций. И через стихию авторской речи становится осязаемой выразительнейшая черта лесковского духовного мира - его сопритяженность с завораживавшей писателя культурой Древней Руси и XVIII столетия, - сопритяженность, в полной мере унаследованная биографом-мемуаристом. Перед нами оригинальный писатель лесковской литературной школы. Родился Андрей Николаевич Лесков в Петербурге 12 июля 1866 года. Его матерью была киевлянка Екатерина Степановна Бубнова на дне горький краткое содержание по актам Савицкаяразорвавшая отношения с первым супругом, когда она уже была матерью четверых детей. В 1865 году Бубнова вступила в гражданский союз с гостившим в Киеве у брата петербургским литератором Николаем Семеновичем Лесковым, и новая семья переехала в столицу. Родившийся от второго брака сын был назван в честь легендарного апостола Андрея Первозванного: этим именем освящен растреллиевский собор в Киеве, особенно любимый Лесковым-отцом. Первые годы Дронушки Лескова прошли на Фурштатской улице вблизи запустелого тогда Таврического дворца в тихой части города "Форштадт" буквально и означает "предместье". Прогулки в сопровождении бонны-француженки вблизи исторических памятников Петрополя, игры со старшими детьми в огромном, запущенном парке "полудержавного властелина" екатерининского века были идиллической порой раннего детства. Часы над страницами первых книг обращаются в муку. Лишь с возрастом приходит отчетливое понимание того, что писатель склонен был привносить в семейный быт эмоции, порожденные далекими от обитателей Фурштатской общественными и литературными терзательствами. Одиннадцатилетним подростком Андрей остался наедине с отцом. Бубновой доносят пронзительную боль матери от разлуки с сыном 1. Близкие Лесковых видели семейную драму, и младший брат писателя Алексей Семенович скажет племяннику: "Особенно мне тяжело вспоминать твое исковерканное детство, издерганную юность с фальшивым отношением к родителям, с полным незнанием, как себя держать относительно одного, чтобы не понравилось это другому" 2. Нет, в биографии отца Андрей Лесков не сводит запоздалые счеты: он повествует о жизни родного по крови и во многом ближайшего по духу человека, о жизни одного из крупнейших русских писателей с объективностью и достоинством академического ученого, вместе на дне горький краткое содержание по актам тем сострадая мятущейся натуре художника, жившего поистине в свете молний, в непрестанной борьбе за признание истинности своих мысли и слова, и притом постоянно мучимого собственной мнительностью, взрывчатостью импульсивного характера, настроениями минуты. К прямоте и правдивости Андрея Лескова обязывало и понимание того, что перо биографа - перо историка. Но в процессе труда Андрей Николаевич Лесков, хорошо помнивший не только доброе, подчас испытывал настоящие муки: "Книга моя меня изнуряет и угнетает: местами веет чем-то близким к карамазовщине. Я этого всегда страшился и не сумел этого обойти или припудрить". Работа "у меня вышла очень неакафистная. Лескову от 8 октября 1880 г. Лескову от 12 мая 1903 г. Бонч-Бруевичу 7 декабря 1933 г. Варнеке от 19 июля 1934 г. По ее окончании - Николаевский кадетский корпус, далее - Киевское пехотное училище, второе военное Константиновское училище. Выйдя впервые в отставку накануне империалистической войны полковником, служил затем защите отечества в корпусе пограничной стражи и командовал бригадой однополченцев. После Октябрьской революции Андрей Николаевич в канун 1918 года вернулся из провинции в Петроград, а с июля 1919 по конец 1931 года находился на штабной работе в советских вооруженных силах, составил "Инструкцию по охране северо-западных границ" 1923. С момента введения в Советской армии новых званий - в период Великой Отечественной войны - числился генерал-лейтенантом в отставке. Годы службы заставили Андрея Лескова немало "действовать пером" 1. Исподволь у него выработался тождественный научному навык работы с документами. Андрей Лесков был замечен в своей незаурядности не только отцом, но и зоркими сторонними наблюдателями. Чехов, например, уловил в нем артистические способности. У сына явно были возможности для иного профессионального самопроявления. Недаром же в "Жизни Николая Лескова" нам открывается писатель природный - с богатейшим ощущением родного слова и острым аналитическим умом, даром психолога, с несомненным талантом сюжетного повествования. Все более рачительно относясь к собиранию лесковских биографических материалов и реликвий 2, к концу 1 Одно из сравнительно ранних печатных свидетельств тому - составленная в соавторстве, ныне редчайшая книга: Лесков На границе и дома. Справочный календарь для низших чинов пограничной стражи на 1911 год. Лескова, с последующим неполным выкупом разошедшихся книг. Некоторые из них, в том числе древнерусские рукописи, и сейчас находятся у библиофилов. Тем не менее на настойчивые побуждения написать воспоминания Андрей Николаевич не единожды отвечал: "Я всю жизнь прошел в тени, ревниво стараясь не пристегиваться к ни в чем лично не разделенным заслугам носимого имени. Не желаю выходить из нее и до конца дней". Поневоле, правда, Лесков-младший вынужден был реагировать на появление "воспоминательной дребедени г. Ясинских, Сувориных, Оболенских, Налимовых" иных, чьи "имена ты, Господи, веси" 1. По-видимому, этим объясняется сугубый лаконизм его первых мемуарных набросков 2. И все же он исподволь стал готовиться к созданию обширной достоверно-документальной работы, представляя ее сначала свободной от личных мемуарных дополнений. В двадцатые годы к Андрею Лескову обращаются за консультациями по биографии и творчеству отца маститые литературоведы Он снабжает их развернутыми библиографическими справками, комментарием к неопубликованным сочинениям, письмам Лескова и его современников, бескорыстно делится находками. Лескова в хронику талантливого библиографа Шестерикова "Труды и дни Лескова" составитель именовал "великокняжеским даром", благодаря за "каторжный труд" разыскания материалов "в газетном море" 3 Эйхенбаум выражал признательность Лескову за открытие бесподписного отклика отца на "Войну и мир" после шестидесятилетий забвения 4. Варнеке напишет: "Ваше внимание и щедрость подавляют меня 5. Обмен найденными материалами идеями будет интенсивно продолжен в 30-е годы 6. Бонч-Бруевичу Андрей Лесков констатировал: библиографы не объемлют "гл образом газетного 1 ОГМТ, ф. Лесков по воспоминаниям сына. Другову от 15 декабря 1940 г. И далее мечтательно говорил о выпуске когда-либо в будущем Полного академического собрания сочинений отца: "А в общем Л оставил не 36 "нивских" книжек, а добрых 70, а то на дне горький краткое содержание по актам больше. А ведь неминуемо придется же идти к "академическому" его изданию во всей полноте его творчества! Бонч-Бруевич ответил: "Я не сомневаюсь, что придет время, когда сочинения Лескова будут изданы совершенно академически" 2. Из "Автобиографии" Андрея Лескова мы узнаем, что по окончательной отставке, вызванной "напряженной работой предыдущих лет", он 1 сентября 1932 года, когда ему "шел 67-й годсел за монографию" об отце, "располагая шестнадцатью тысячами записей в своих картотеках по Лескову". Варнеке поясняет, до чего "копотко, и минутами мучительно скучно", заполнялись они "по возвращении поздними вечерами из библиотеки по сделанным выборкам или по домашним раскопкам", когда автор "и не мнил. Да, я, - заключал он, - без такой подготовки материала и не сел бы никогда за связную повесть о нем 3. Например, его углубление в далекую от Лесковианы на дне горький краткое содержание по актам, притом не только русскую, литературу, позволяло ему подчас с налету разрешать загадки, ставившие в тупик осведомленнейших библиофилов Глубина и разнообразие подготовительной работы для будущей книги вводит Андрея Лескова на переломе от 20-х к 30-м годам в полосу подведения итогов предварительного труда, что засвидетельствовано его письмами к На дне горький краткое содержание по актам. Поистине младший Лесков готовился к делу с тщательностью умудренного генштабиста, обеспечивающего проведение решающей операции. Находящиеся ныне в Пушкинском Доме Академии Наук универсально-энциклопедические - в масштабах решающейся задачи - картотеки Лескова, что создавались при ост- 1 ОГМТ, ф. Они содержат сотни имен лиц, когда-либо упомянутых в сочинениях и статьях писателя или причастных к нему, включают сотни произведений, не отраженных дореволюционной библиографией, топографические реалии городов и местечек, где доводилось бывать Лескову, на дне горький краткое содержание по актам своеобразные обороты речи - "лесковизмы", - и все с опорой на критически проверенные и перепроверенные перекрестные свидетельства архивов, журналистики, устные показания современников. На создание одной из капитальнейших в отечественном литературоведении мемуарно-синтетической монографии о русском классике XIX века 40 печатных листов - в первом отделанном варианте Лесков-сын затратил три года. Предстояло еще пройти ее "впоперек". Однако уже письмо Горькому от 27 июля 1934 года содержало слова: "Мною закончена кроме примечаний большая монографическая работа о Лескове, оглав и вступление к которой, "оправдание" которой прилагаю" 1. А это позволяет думать, что, помимо архива, на дне горький краткое содержание по актам, Лесков располагал к 1932 году значительными сюжетными фрагментами-набросками. В 1930 и 1933 годах Андрей Лесков - в связи с заботами о на дне горький краткое содержание по актам накопленных им материалов лесковского архива на государственное хранение - не раз пишет Максиму Горькому, делится впечатлениями от новых изданий произведений отца, протестует против псевдонаучного уравнения Лескова-писателя "в литературном значений и политической идеологии с Крестовским" это случилось на одной выставке Пушкинского Дома. Вскоре в альманахе "Год XVII" 1934издававшемся под редакцией Горького, публикуется откомментированный Лесковым рассказ отца "Административная грация", направленный против провокаций охранки. Публикация сильно бьет по однобокому представлению тех лет о Лескове-"реакционере". Шестнадцатого сентября к Горькому в Тессели уходит пакет на дне горький краткое содержание по актам отработанными главами монографии и общим планом ее со- 1 Письма Горькому цитируются по авторизованным копиям Из описи вложения известно, что посылались: "Оглавление и вступление", глава 15-я части 1-й - "Нянька Степанна", глава 3-я части 2-й - "Предел учености", глава 3-я части 3-й - "Несколько слов о личном характере", глава 8-я части 6-й - "Царство мысли", "Послесловие". Прочитав фрагменты труда, Горький охарактеризовал их как "замечательно своеобразную работу талантливейшего человека" и просил своего помощника по руководству Пушкинским Домом Академии Наук профессора Десницкого помочь скорейшему изданию монографии. Он выражал уверенность, что "мощи" Николая Лескова, "будучи вскрыты, окажут чудодейственное влияние на оздоровление русского языка, на ознакомление с его красотой и остротой, гибкостью и хитростью" 1. В 1937 году читатели получили пять глав книги Андрея Лескова в журнале "Наш современник" N 3. Но после смерти Горького биографу пришлось столкнуться с препятствиями в издании труда: вступила в действие сила инерции, о коей некогда Андрей Лесков писал именно Горькому: старые оценки "Некуда", "На ножах" "не дают критикам 1930-х годов видеть Лескова последних двадцати лет его работы! В полную силу звучало в книге мнение Горького о том, что, собственно, вся писательская жизнь была потрачена Лесковым на создание "положительного типа русского человека", на показ "огромных людей, ищущих упрямо некоей всесветной правды". Труд Андрея Николаевича Лескова изначально опирался на "самозиждущую" концепционную основу, которой в череде лет предстояло все более внушительно упрочиваться в литературоведческой Лесковиане: это была концепция восприятия лесковского творчества в его главном содержании - то есть как выражения необратимых освободительно-демократических тенденций в русском литературном сознании второй половины XIX века. Но на исходе 1930-х годов взгляд этот не всем представлялся понятным и убедительным. Лишь осенью 1940 года, через пять лет после прочтения глав книги Горьким, издательством "Советский писатель" было предпринято редактирование работы для выпуска ее в двух томах. Варнеке, что 1-й том книги подписан к печати: "Обещают, если не произойдет ничего "привходящего", - выпустить в октябре - ноябре" 1. Непредвиденным "привходящим", отменившим все дискуссии по поводу издания книги, а вместе с тем похоронившим и ее самое, явилось грозное 22 июня 1941 года. Ровно через три месяца после нападения гитлеровской Германии на Советский Союз фашистская бомба, попавшая в издательство, уничтожает экземпляр рукописи, подготовленной к печати. Полный авторский экземпляр погибает в блокадные мартовские дни 1942 года. Сохранился лишь авторский архив с подготовительными материалами и вариантами глав книги. И когда Андрея Лескова летом 1942 г. Должно быть, недаром этот старый седой человек прошел жизнь солдата. Горчайшая личная утрата - одна из многих миллионов утрат военной поры - не сломила его. Рушились города, но духовная культура - эта внутренняя опора человечества - должна была жить и одерживать победы над смертью и на дне горький краткое содержание по актам. Не смирившись с жестокостью судьбы, восьмидесятилетний старец замышляет возродить свою погибшую работу. В мае 1946 года собранную из вывезенных материалов и частью возобновленную рукопись читает Высокообразованный исследователь и литератор, пытливо вникавший в сложности духовного мира Лескова еще в начале XX века, так оценивает труд: "превосходный реалистический многокрасочный портрет, а не черный силуэт или иконописный лик"; "уникальное знание семейной хроники Лесковых, превосходное знакомство с "трудами и днями" самого писателя, необыкновенно богатый запас личных сведений о людях, в разное время окружавших Лескова"; "как писатель сын Лескова - достойный ученик своего отца" 2. Вскоре Андрей Лесков снова в Ленинграде, из его квар- 1 ОГМТ, оф. Отзыв на дне горький краткое содержание по актам сочинении Лескова "Жизнь Николая Лескова по его личным, семейным и несемейным записям и памятям". Пробираясь по знакомым улицам, где рос сам, где дышал и творил его отец, всматриваясь в руины зданий, он слышит отовсюду постукивание штукатурных мастерков и крики каменщиков. Непобежденный на дне горький краткое содержание по актам начинал залечивать страшные раны. И старый человек "поостряет свое сердце мужеством"; недужно-усталый, он приводит мало-помалу "в рабочее состояние архив и библиотеку" 2, а там собирается с силами и для довершения заветного труда. Чудо, в которое нелегко поверить, происходит. Новая редакция работы значительно превосходит в объеме первую: 54 авторских листа. А 5 ноября 1953 года автора не стало. Начиная свой синтетический труд, На дне горький краткое содержание по актам Николаевич Лесков задавался целью "дать достоверную повесть дней и трудов" "тайнодума", вручить читателю книгу как "ключ к разумению истины" о судьбе отца. Автор не исчерпал материала, которым сполна владел: об этом говорит емкость его картотеки, включающей различные факты, не уместившиеся и в обширной монографии впрочем, для освещения ряда наиболее сложных проблем время было еще впереди. Но он достиг главной цели, потому что имел "охранную грамоту" от соблазнов непрямоты и "обобщающей" невразумительности, кои типичны для "жуирующих и благоуспевающих" "скорохватов", умельцев складывать небылицы о чужой жизни. Этой "охранной грамотой" Лескову-сыну служил на всей длинной дороге повествования отцовский наказ писать "живую правду". К тем, кто стремится быть верным этому наказу, - несмотря на неизбежные субъективные оценки и невольные промахи - победа - рано или поздно, но непременно - приходит. Пришла она и к Андрею Лескову, и он, - пусть не дождавшись выхода книги, - все-таки на дне горький краткое содержание по актам победителем. Поистине облегчением изнесся в финале труда вздох 84-летнего мемуариста: "Тяготевший на мне долг - выполнен". Лесков жил в Ленинграде на Кирочной ул. После прихода монографии к на дне горький краткое содержание по актам об авторе стали писать. Журналисты, начинающие лесковеды пытливо расспрашивали о нем Анну Ивановну Лескову - жену, верную спутницу Лескова-младшего, свидетельницу и участницу трудов недюжинного человека: это она по на дне горький краткое содержание по актам раз отпечатывала на старинном "ундервуде" его статьи, страницы огромной рукописи и копии неопубликованных произведений писателя с комментариями сына. Расспросить об Андрее Николаевиче можно и сегодня литературоведов и библиотекарей старшего поколения. Они нарисуют портрет беспокойно-скорого в движениях статного пожилого интеллигента, со строгостью одежды и выправкой истинного генерала, с язвительной и породистой русской речью. А на фотографии 1950-х годов седой человек, одетый в черную академическую шапочку, стоит возле полки с книгами. Можно на дне горький краткое содержание по актам правду столь же, даже более занимательной, чем вымысел. Толстой Письмо к Лескову 10 декабря 1893 г. Я знаю, что во мне было очень много дурного и что я никаких похвал и сожалений не заслуживаю. Кто захочет порицать на дне горький краткое содержание по актам, тот должен знать, что я и сам себя порицал" 3. Вволю натерпевшийся от критики, Лесков, за два года до своей смерти, такими словами своей "посмертной просьбы" положил запрет на какие-либо о себе суждения над открытой его могилой. Дальше все потекло чредою общей: по мере того как оседала могила писателя, росли разноречивые, нередко злоречивые, критические о нем отзывы и умозаключения, а попутно множились и во многом недостоверные "воспоминания". Эти легковесные изделия всегда заставляли с горечью вспоминать нарочито злую на сей предмет сентенцию, приписываемую остромысленному Риваролю: 5 "Самая ужасная вещь для умерших писателей - воспоминания о них так называемых друзей и поклонников". Само становится рядом, столетием позднейшее, речение и нашего отечественного острослова - Писемского: "Умереть я не боюсь: боюсь того, что какой-нибудь щелкопер немедленно напишет обо мне в газетах биографическую статейку, наврет в ней с три короба, да еще деньги за нее получит". Из многого, писанного о Лескове в послереволюционное время, самой яркой и проникновенной является вводная статья к изданию его произведений 1923 г. Фаресова, а отчасти и В области "воспоминаний", как водится, со дня смерти писателя нагромождено и до недавних лет продолжало нагромождаться немало, мягко сказать, бессодержательного, сомнительного и даже заведомо ложного Козьмин; неопубликованные - Борхсениус и многие другие 7. Этим повелительно на дне горький краткое содержание по актам задача: дать достоверное для тщетно пока ожидаемого полноценного критико-исследовательского труда о Лескове. Я знаю, что в некоторых отраслях полнее меня этого дать уже некому. Но я знаю и всегда знал также и то, как трудна и тяжела такая задача для близких большинства крупных, а с тем и сложных, людей. Умильная иконопись не даст "ключа к разумению истины", по самой природе своей - жестокой на дне горький краткое содержание по актам суровой. А сделать что-то надо, давно пора. И времени впереди уже не избыточно: надо спешить, а то и не успеешь. Кто же тогда, кто другой даст то, что, при большом насилии над собой, идя на дне горький краткое содержание по актам многих канонов и держась только правды, какова бы она ни была, могу дать я - проживший с Лесковым двадцать лет нераздельно и еще восемь в постоянной близости к нему? И разве крупные на дне горький краткое содержание по актам в долготу дней принадлежат семье? Итак, покорствую иду на трудный искус: вместо бездоказательной "воспоминательной" трухи - дать достоверную повесть дней и трудов "тайнодума", "рассказ которого одухотворенная песнь" 8. Начатые в июльской книжке "Вестника Европы" 1893 года воспоминания Мое - дать то, что, "тлена убежав", может облегчить познание Лескова. В своей биографической мозаике я буду, помимо своей памяти, широко пользоваться хранимыми мною семейными документами, письмами, заметками и даже некоторыми нескупо рассыпанными в произведениях Лескова данными, но исключительно только такими из них, в которых автобиографическая суть ни в чем на дне горький краткое содержание по актам ни в какой мере не подчинена беллетристическим целям. Не помню - в тот же или в другой ближайший день автор этого некролога, "милейший" и "обязательнейший" Быков, появился, при мне на дне горький краткое содержание по актам других, в кабинете Лескова. Дружески приветствовав гостя, хозяин исподволь перешел к суровым ему укорам за приукрашение в газетной поминке литературных заслуг и общечеловеческих достоинств умершего. Ведь только она, может быть, могла бы на что-нибудь пригодиться. Только страх перед нею мог бы поостеречь и поудержать ото многого кое-кого из жуирующих и благоуспевающих! Беру этот горячий восклик себе в наказ и постараюсь его не нарушить. Ленинград, сентябрь, 1932 г. На самом деле он в совершенстве обладал этим искусством, при завидной к тому на дне горький краткое содержание по актам решимости быть искренним. При таком счастливом сочетании таланта и мужества становятся возможными достоверные дневники, автобиографии, записи - словом, все виды личных показаний. По натуре "тайнодум", Лесков не вел дневников, не делал келейных записей. Это ему было не по духу. Десятки лет он не останавливался на мысли о необходимости дать личное жизнеописание, разбрасывая в своих произведениях много автобиографичного, но почти всегда с творческой вольностью. Беллетрист до мозга костей, он предпочитал художественность летописной точности. С годами, в заботе на дне горький краткое содержание по актам предотвращении слишком грубых погрешностей в будущих своих биографиях, он стал давать скупые и малоговорящие схемки своей жизни, проходившие в печать или остававшиеся у кого-нибудь на руках. Дальше дело не шло. Но вот, в конце 1885 года, он решает набросать "автобиографическую заметку", которой, хотя бегло, очеркнуть свою жизнь. Увы, писание ее неизбежно заслоняется задачами текущих дней. Судьба автографа не ясна. К счастью, около тридцати лет назад покойный Измайлов, имевший доступ к архиву этого издательства, хотя и вразнобивку и вперемежку с другими данными, не всегда четко, вводит ее в писавшуюся им работу - "Лесков и его время" 4. Этим спасается драгоценнейший литературный документ, хотя, видимо, далеко не полностью. Всем однородным, хотя бы и самым кратким, показаниям писателя о самом себе безраздельно предоставляется первая глава настоящего, первого, опыта возможно более полного и шире подтверждаемого описания "дней и трудов" Лескова. Здесь говорит о Лескове только он сам. Заметки эти могут быть интересны в том отношении, что покажут в моем лице, какие не приготовленные к литературе люди 5 могли в мое время получать на дне горький краткое содержание по актам скромное, но все-таки не самое ничтожное место среди литературных деятелей моей поры. А это, мне кажется, стоит внимания. По происхождению я принадлежу к потомственному дворянству Орловской губернии, но дворянство наше, молодое и незначительное, приобретено моим отцом по чину коллежского асессора. Род наш собственно происходит из духовенства, и тут за ним есть своего рода почетная линия. Мой дед, священник Димитрий Лесков, и его отец, дед и прадед, все были священниками в селе Лесках, которое находится в Карачевском или Трубчевском уезде Орловской губернии. Орловского церковно-исторического общества, 1905 г. Оно терялось в дремучих лесах Карачевского уезда, в 80 верстах от Орла и в 35 от Карачева. Ныне в 30 километрах от станции Брасово Московско-Киевской ж. Полагаю, что Лески было село бедное 6, потому что во всех воспоминаниях тетки об ее детстве и детстве моего отца главным образом всегда упоминалось о бедности и честности деда моего, священника Дмитрия Лескова. Отец мой, Семен Дмитриевич Лесков, "не на дне горький краткое содержание по актам в попы", а пресек свою духовную карьеру тотчас же по окончании курса наук в Севской семинарии. Это, говорили, будто очень огорчило деда и едва ли не свело его в могилу. Огорчение имело тем большее место, что места сдать было некому, потому что другой брат моего отца, а мой дядя, был убит в каком-то семинарском побоище из-за какого-то ничтожного повода. Но отец мой был непреклонен в своих намерениях и ни за что не хотел надеть рясы, к которой всегда чувствовал неодолимое отвращение, хотя был человек очень хорошо богословски образованный истинно религиозный. Место было передано "зятю", то есть мужу матушки Пелагеи Дмитриевны, который вскоре умер, и левитский 7 род Лесковых в селе Лесках пресекся, но зато появился Лесков в орловском приказничестве. Выгнанный дедом из дома за отказ идти в духовное звание, отец мой бежал в Орел с сорока копейками меди, которые подала ему его покойная мать "через задние ворота". Гнев деда был так велик, что он выгнал отца буквально безо всего, даже без куска хлеба за пазухой халата. С сорока копейками отец пришел в Орел и "из-за хлеба" был взят в дом местного помещика Хлопова, у которого учил детей, и, на дне горький краткое содержание по актам быть, успешно, потому что от Хлопова его "переманул" к себе помещик Михаил Андреевич Страхов, служивший тогда орловским уездным предводителем дворянства. Тут отец опять учил детей в семье бежавших из Москвы от французов Алферьевых и получал уже какую-то плату - вероятно, очень ничтожную. Но замечательно, что в числе его 40 маленьких учениц была одна, которая потом стала его женою, а моею матерью. На месте учителя в доме Страховых отец обратил на себя внимание своим прекрасным умом и честностью, которая составляла отменную на дне горький краткое содержание по актам всей его многострадальной жизни. Из учителей его упросили поступить на службу делопроизводителем дворянской опеки, - чем он и был, - не могу сказать, на дне горький краткое содержание по актам или коротко. Честность и ум отца обратили на него внимание кого-то из образованных орловских дворян, если не ошибаюсь, Сомова или Болотова, которые уговорили его ехать на службу в Петербург и дали ему на дне горький краткое содержание по актам этого средства. Здесь он служил недолго, где-то по министерству финансов, и был отправлен на Кавказ для ведения каких-то "винных операций". По собственным его рассказам, это было место такое "доходное", что на нем можно было "нажить сколько хочешь". Это же самое подтверждали его орловские приятели Тимонов и Богословский и другие, часто говорившие о "глупом бессребреничестве" моего отца. О том же свидетельствовали многие письма, оставшиеся после его смерти, последовавшей в 1848 году. Но отец мой при кавказских "винных операциях" не нажил ничего, кроме пяти тысяч ассигнациями, которые получил в награду при оставлении им этого места в 1830 году. В 1830 году с этими маленькими деньгами он приехал в Орел, встретил мою мать шестнадцатилетней девушкой, влюбился в нее и женился на ней, получив за нею в "обещание" приданое тоже в пять тысяч рублей - тоже, разумеется, ассигнациями. Таким образом у них составилось десять тысяч около 3000 рублей серебромиз которых, впрочем, в руках была только отцовская половина, а материнская оставалась "в обещании" за Страховым, у которого дед мой, с материной стороны, служил управителем имений, а Страхов считался "благодетелем" семьи Алферьевых. Я родился 4 февраля 1831 года Орловского уезда в селе Горохове, где жила моя бабушка, у которой на ту пору гостила моя мать. Это было прекрасное, тогда весьма благоустроенное и богатое имение, где жили по-барски. Оно принадлежало Михаилу Андреевичу Страхову и ныне еще находится в его роде. Семья была большая, и жилось на широкую ногу, даже с роскошью. Я даже помню дела каких-то Юшковых, Игиных и Желудковых, которые, говорили, "пахли сотнями тысяч" и решались сенатом "по разногласию" в духе особых мнений моего отца, несогласных с мнениями всей палаты. На дне горький краткое содержание по актам отец был превосходный следователь и, по тогдашним обычаям, был часто командируем для важных следствий в разные города, и особенно долго жил в Ельце, где им раскрыто весьма запутанное уголовное дело, производившееся по высочайшему повелению. Я помню, как мы с матерью ездили к нему в Елец и как мать мою какие-то люди старались впутать в это дело с тем, чтобы подкупить отца очень большою суммою 30 тысяч. Отец об этом узнал и выпроводил мать в Орел, а сам остался в Ельце и довел дело до открытия тайн, разоблачивших самое возмутительное преступление. После этого он имел какое-то неприятное столкновение с губернатором Кочубеем кажется, Аркадием Васильевичем 9, в угоду которому при следующих выборах остался без места, как "человек крутой". От отца требовали какой-то уступки губернатору, которую он будто бы мог оказать в виде вежливости, съездив к нему с визитом. Я помню, как несколько дворян приезжали его к этому склонить, но он додержал свою репутацию "крутого человека" и не поехал, а дворяне не нашли возможным его баллотировать. Тогда мы оставили наш орловский домик, помещавшийся на 3-й Дворянской улице 10, продали все в городе 11 и на дне горький краткое содержание по актам 50 душ крестьян у генерала Кривцова, в Кромском уезде. Покупка была сделана не на наличные деньги, а в значительной степени в долг 12, - именно в надежде на пять тысяч материнского приданого, все еще оставшегося "в обещании". Оно так и не было никогда отдано, а купленная отцом деревенька поступила за долг в продажу, мы и остались при одном маленьком хуторе Панино, где была водяная мельница с толчеею, сад, два двора крестьян и около 40 десятин земли. Все это при самом усиленном хозяйстве могло давать в год около 200-300 рублей дохода, и на это надо 42 было жить отцу и матери и воспитывать нас, детей, которых тогда было семеро, в числе их я был самый старший. Неудачи сломили "крутого человека", и отец хотя не сделал ни одной уступки и никому ни на что не жаловался, но захандрил и стал очевидно слабеть и опускаться. Жили мы в крошечном домике, который состоял из одного большого крестьянского сруба, оштукатуренного внутри и покрытого соломой. Отец сам ходил сеять на поле, сам смотрел за садом и за мельницей и при этом постоянно читал, но хозяйство у него шло плохо, потому что это совсем было не его дело. Он был человек умный, и ему нужна была живая, умственная жизнь, а не маленькое однодворческое хозяйство, в котором не к чему было приложить рук. Меня в это время отвезли в Орел и определили в первый класс Орловской гимназии. Религиозность во мне была с детства, и притом довольно счастливая, то есть такая, какая рано начала во мне мирить веру с рассудком. Я думаю, что и тут многим обязан отцу. Матушка была тоже религиозна, но чисто церковным образом, - она читала дома акафисты и каждое первое число служила молебны и наблюдала, какие это имеет последствия в обстоятельствах жизни. Отец ей не мешал верить, как она хочет, но сам ездил в церковь редко и не исполнял никаких обрядов, кроме исповеди и святого причастия, о котором я, однако, знал, чт о он думал. Кажется, что он на дне горький краткое содержание по актам сие в его Христа воспоминание". Ко всем прочим обрядам он относился с нетерпеливостью и, умирая, завещал "не служить по нему панихид". В деревне я жил на полной свободе, которой пользовался как хотел. Сверстниками моими были крестьянские дети, с которыми я и жил и сживался душа в душу. Простонародный быт я знал до мельчайших подробностей и до мельчайших же оттенков понимал, на дне горький краткое содержание по актам к нему относятся из большого барского дома, из нашего "мелкопоместного курничка", из постоялого двора и с поповки. А потому, когда мне привелось впервые прочесть "Записки охотника" Тургенева, я весь задрожал от правды представлений и сразу понял: чт о называется искусством 15. Все же прочее, кроме еще одного Островского 16, - мне казалось деланным и неверным. Самый Писемский мне не нравился 17, a публицистических рацей о том, что народ надо изучать, я вовсе не понимал и теперь не понимаю. Народ просто надо знать, как самую свою жизнь, не штудируя ее, а живучи ею. Я, слава богу, так и знал его, то есть народ, - знал с детства и без всяких натуг и стараний; а если я его не всегда умел изображать, то это так и надо относить к неумению. Страховым была замужем родная сестра моей матери Наталия Петровна, большая красавица, которую старик муж ревновал самым чудовищным и самым недостойным образом к кому попало. Это был человек невоспитанный, деспотический и, кажется, немножко помешанный: он был старше моей тетки лет на сорок и спал с нею, привязывая ее иногда за ногу к ножке своей двуспальной кровати. Страдания тетки были предметом всеобщего сожаления, но ни отец, ни мать и никто другой не смели за нее заступиться. Это были первые мои детские впечатления, и впечатления ужасные, - я думаю, что они еще начали развивать во мне ту мучительную нервность, от которой я страдал всю мою жизнь и наделал в ней много неоправдываемых глупостей и грубостей. Плодом супружества Страхова и моей тетки было шесть человек детей - на дне горький краткое содержание по актам дочери на дне горький краткое содержание по актам три сына, из на дне горький краткое содержание по актам 44 рых двое были немного меня старше, а третий ровесник. И так как для их воспитания в доме были русский и немецкий учители и француженка, а мои родители ничего такого держать для меня не могли, то я жил у Страховых почти до восьми лет, и это послужило мне в пользу; я был хорошо выдержан, то есть умел себя вести на дне горький краткое содержание по актам обществе прилично, не дичился людей имел пристойные манеры - вежливо отвечал, пристойно кланялся и рано болтал по-французски. Но зато рядом с этими благоприятностями для моего воспитания в душу мою вкрались и некоторые неблагоприятности: я рано почувствовал уколы на дне горький краткое содержание по актам и гордости, в которых у меня выразилось большое сходство с отцом. Я был одарен, несомненно, б ольшими способностями, чем мои двоюродные братья, и что тем доставалось в на дне горький краткое содержание по актам с трудностями, то мне шло нипочем. Немецкий учитель Кольберг имел неосторожность поставить это однажды на вид тетке, и я стал замечать, что мои успехи были ей неприятны. Это во мне зародило подозрение, что я тут не на своем месте, и вскоре пустое обстоятельство это решило так, что меня должны были отсюда взять. Страхов умер в Москве, куда тетушка повезла его лечить и не вылечила. Он там схоронен на Ваганьковом кладбище. Тетушка возвратилась в Горохово и стала входить ближе в хозяйство и в воспитание детей. Тогда же в доме появился в качестве опекуна ее соседний помещик Афросимов, невероятный силач и невероятный циник, которого за это последнее терпеть не мог мой отец. Афросимов это знал и платил ему тем же. Отец мой в его глазах был "неуклюжий семинарист". О силе Афросимова у нас ходил такой анекдот, будто в двенадцатом году на небольшой отряд, с которым он был послан на какую-то рекогносцировку, наскакали два французских офицера. Афросимов не приказал солдатам защищаться, а когда французы подскакали к нему с поднятыми саблями, он одним ловким ударом выбил у них эти сабли, а потом схватил их за шиворотки, поднял с седел, стукнул лоб о лоб и бросил на землю с разбитыми черепами 18. Не знаю, сколько в этом рассказе правды, но ему все верили, и Во мне он невзлюбил "семинарское отродье" и на первых же порах нанес мне тяжкую обиду, которая теперь мне смешна, но тогда казалась непереносимою. Дело в том, что по докладу неосторожного, но честного Кольберга меня за благонравие и успехи хотели "поощрить". Для этого раз вечером собрали в гостиную всех детей. Это было в какой-то праздник, и в доме случилось много гостей с детьми почти равного возраста. Тут же был и на дне горький краткое содержание по актам лист, перевязанный розовой ленточкой. Мне велели подойти к столу и получить присужденную мне семейным советом награду, что я исполнил, сильно конфузясь, тем более что замечал какие-то неодобрительные усмешки у старших, а также и у некоторых детей, коим, очевидно, была известна затеянная против меня злая шутка. Вместо похвального листа мне дали объявление об оподельдоке, что я заметил уже только тогда, когда развернул лист и уронил его при общем хохоте. Эта шутка возмутила мою детскую душу, и я не спал всю ночь, поминутно вскакивая и спрашивая, "за что, за что меня обидели? С тех пор я ни за что не хотел оставаться у Страховых и просил бабушку написать отцу, чтобы меня взяли. Так и было сделано, и я стал жить в нашей бедной хибарке, считая себя необыкновенно счастливым, что вырвался из большого дома, где был обижен без всякой с моей на дне горький краткое содержание по актам вины. Но зато, однако, мне негде было более учиться, и я снова теперь возвращаюсь к тому, что меня отвезли в Орловскую гимназию. Я был помещен на квартире у некоей Аксиньи Матвеевны, которой за весь мой пансион платили 15 р. За что я имел комнату с двумя на дне горький краткое содержание по актам на Оку, обед, ужин, чай и прислугу. Теперь невероятно, а тогда это было можно 19. Я скучал ужасно, но учился хорошо, хотя гимназия, подпавшая в то время управлению директора Ал. Кронеберга, велась из рук вон дурно. Кто нас учил и как нас учили - об этом смешно и вспомнить. В числе наших учителей был один, Вас. Функендорф 20, который часто приходил в пьяном бешенстве и то засыпал, на дне горький краткое содержание по актам голову на стол, то вскакивал с линейкой в руках и бегал по классу, колотя нас кого попало и по какому попало месту. Одному ученику, кажется Яковлеву, он ребром линейки отсек ухо, как рабу некоему Малху 21, и это никого не удивляло и не возмущало. Ездил я домой в год три раза: на летние каникулы, на святки и на дне горький краткое содержание по актам страстной неделе с пасхою. При этой последней побывке мы с отцом всегда на дне горький краткое содержание по актам говели, - что на дне горький краткое содержание по актам доставляло особенное удовольствие, так как в это время бывает распутица и мы ездили в церковь верхом". Здесь последовательное приведение текста Лескова стало. Дальше Измайлов лишь местами дает нечеткую ссылку на, должно быть, существовавшие еще какие-то ее страницы. В одной из дальнейших глав своей работы Измайлов приводит, например, такое многозначительное авторское показание: "Из рассказов тетки я почерпнул первые идеи для написанного мною романа "Соборяне", где в лице протоиерея Савелия Туберозова старался изобразить моего дедакоторый, однако, на самом деле был гораздо проще Савелия, но напоминал его по характеру". Эти "однако", "на самом деле", не более как "напоминал" - подтверждают призрачность большой близости этих двух фигур: "министра юстиции", старогородского протопопа Савелия, и сельского, хотя бы и "многоумного", иерея Димитрия. Была ли "заметка" доведена до литераторских лет вообще и до писания "Соборян" в частности? Беллетриста по натуре томило слишком точное, а с тем и суховатое повествование. Оставалось положить перо летописца, чтобы возвратиться в привычную область творчества. Коротенькое пояснение к самой на дне горький краткое содержание по актам заметке: открывающее ее заявление о неодолимой скуке, ощущаемой с осени 1881 года, и о бесплодности борьбы с нею вызывает две догадки, не притязающие на на дне горький краткое содержание по актам их принятие, но невольно напрашивающиеся. Осенью 1881 года в жизни Лескова ничего, что могло бы быть сопоставлено с тоном этого вступления, не произошло. Тут явная ошибка памяти. В марте 1882 года из его жизненной орбиты вышла, очень скромного общественного положения, на дне горький краткое содержание по актам, роли которой будет отведено определенное внимание в своем месте. Допустимо предположение, что заметка могла первоначально набрасываться весной 1882 же года. Ощущение потери могло обостриться после ряда домашних неустройств, особенно досадительно сказавшихся осенью 1885 года, когда и я оказался отдаленным от отца, оставшегося, по собственному его решению, совершенно одиноким. Тогда дата заметки легче всего относится к этой осени. Вторая догадка более отвлеченная, но непраздная. Жалобы на грусть искони в натуре человеческой. Ею полны бывают дружеские письма, еще больше стихи, как и прозаические произведения. В грусти есть много красивого. Это хорошая сдобь для многих произведений и, конечно, всего больше для воспоминаний о былом и невозвратно прошедшем. Годится и в других случаях. Вот, например, как начаты Лесковым, как нельзя более острые, его "пейзаж и жанр" или "наблюдения, опыты и приключения": ". Я был грустно настроен и очень скучал" "Полунощники" ; "По одному грустному случаю я в течение довольно долгого времени. Почему возможность применения такого же приема должна быть исключена и в вопросе об автобиографической заметке? Из упомянутых выше кратких автобиографических 48 справок всех шире опубликована переданная самим писателем, видимо в на дне горький краткое содержание по актам 1890 года, секретарю редакции журнала "Живописное обозрение", Швецову, под заглавием: "ЗАМЕТКА О СЕБЕ САМОМ" Николай Семенович Лесков. Происходит из дворян: Орловской губернии. Родился 4 февраля 1831 года в селе Горохове, Орловского уезда. Детство провел в с. Панине, Орловской губернии, Кромского уезда. Обучался в Орловской гимназии. Осиротел на 16-м году и остался совершенно беспомощным. Ничтожное имущество, какое осталось от отца, погибло в огне 22. Это было время знаменитых орловских пожаров. Это же положило предел и правильному продолжению учености. Служил непродолжительное время в гражданской службе, где положение сблизило Лескова с покойным Ст. Сближение это имело решительное значение в дальнейшей судьбе Лескова. Пример Громеки, оставившего свою казенную должность и перешедшего в Русское общество пароходства и торговли, послужил к тому, что и Лесков сделал то же самое: поступил на дне горький краткое содержание по актам коммерческую службу, которая требовала беспрестанных разъездов иногда удерживала его в самых на дне горький краткое содержание по актам захолустьях. Он изъездил Россию в самых разнообразных направлениях, и это дало ему большое обилие впечатлений и запас бытовых сведений. Письма, писанные из разных мест к одному родственнику, жившему в Пензенской губернии В него увлекли Лескова сначала профессор Киевского университета, доктор Вальтер 24, убедивший Лескова написать фельетон для "Современной медицины", а решительное закабаление Лескова на дне горький краткое содержание по актам литературу произвели опять тот же Громека 25 и Дудышкин с С тех пор все и пишем. Беллетристические способности усмотрел и поддерживал или поощрял Апполон Григорьев 26. Близок к этой "заметке" и, пожалуй, несколько интересней нигде еще не опубликованный, видимо черновой, к концу скомканный, собственноручный набросок Лескова, подаренный им библиографу его произведений, Быкову, должно быть в 1889-1890 годах: "Из дворян Орловской губернии. Отец Семен Димитриевич Лесков. Мать Марья Петровна из рода Алферьевых. С-ча Лескова - Михаилу Андреевичу Страхову, имевшему в свое время очень видное положение среди орловского дворянства. Первоначальное воспитание получил в этом богатом доме вместе со своими двоюродными братьями, для которых содержались в деревне хорошие русские иностранные учителя; на дне горький краткое содержание по актам был отдан в Орловскую гимназию, во время пребывания в которой отец его умер 27 и семья подверглась бедственному разорению. Все сгорело, и С-ча взял к себе в Киев брат его матери, на дне горький краткое содержание по актам Киевского университета, доктор медицины Сергей Петрович Алферьев в 1849 г. С-ча, Александра Петровна Алферьева, вышла замуж за англичанина Шкотта, который управлял большими имениями Нарышкиных и Перовских - переводил крестьян из густонаселенных имений в степи волжского понизовья. В юности на него имели влияние: профессора Савва Осипович Богородский 30, Игнатий Федорович Якубовский известный статистик-аболиционист 31 Дмитрий Петрович Журавский 32, потом позже Шкотт англичанин радикал. По письмам к Шкотту Лескова узнал Селиванов и любил читать его письма. В литераторство Лескова втравили профессор Киевского университета Александр Петрович Вальтер, Николай Илларионович 50 Козлов 33 и Степан Степанович Громека - свели Л-ва с Краевским и Дудышкиным и настояли, чтобы он "писал". Платили скудно: за романы и повести по 50 р. За "Некуда" почти ничего не заплачено. Гонорар Л-ву весь возвысил Катков, начавший платить ему по 150 р. Известны еще более краткие заметки, данные Как в большинстве личных биографических свидетельств, многое не бесспорно в них и у Лескова. Во всех справках о себе непоздних лет Лесков неизменно начинал их с указания на происхождение свое из дворян, хотя в статьях и очерках уже давно зло вышучивал чье бы то ни было стремление к на дне горький краткое содержание по актам своей родовитости, напряженно проявлявшееся в его родных, Лесковых и Алферьевых. Это уже полное пренебрежение и отречение от того, что когда-то во что-то ценилось и на что-то годилось. Вспоминается мимолетный случай, закрепленный, однако, о днесь сохранившейся реликвией. Должно быть, в 1890 году пришел я как-то, рано утром, в воскресенье, к отцу, чтобы потолковать без сторонних. Меньшикову от 10 июня 1893 г. Потомки его служили российскому престолу в военной службе и состояли в разных чинах Герб. Дворянские роды, внесенные в общий Гербовник Всероссийской Империи. Составил граф Александр Бобринский, ч. Случалось, что старые роды, захудевая, теряли вотчины, беднели, шли в духовенство, а то сползали и до однодворческого крестьянства. Ну, да это так, шутки ради я тебе выписал на память. Наш род, как у худородного греческого полководца Ификрата, - с меня начнется, да, вероятно, на мне и кончится". В отношении "Автобиографической заметки" надо признать, что, несмотря на обидную ее незаконченность и малость, ценность ее велика. Ярко рисует она ужас семейных преданий, лютость нравов и обычаев, царивших в роду карачевских Лесковых. Жалка и трепетна не смеющая вступиться за него мать. Все сковано неодолимостью рабских бытовых устоев. Вот они - "свинцовые мерзости дикой русской жизни" 35, на которые через сто лет укажет Горький. Более точное определение возраста, путем указания хотя бы года рождения служащего, в те времена считалось лишним. Других документов, которые на дне горький краткое содержание по актам бы вполне бесспорную дату, не сохранилось. Возможно, что они не были взяты им из семинарии при ее окончании. В семье считали, что родился он в 1789 году. Приехав по окончании Севской духовной семинарии, в 1808 или 1809 году, домой и в тот же день выгнанный из-под родного крова отцом за непреклонный отказ идти в попы по непреодолимому отвращению своему к рясе, Семен Дмитриевич уже никогда не ступает на дне горький краткое содержание по актам в Лески. Приход пошел в приданое за Пелагеей Дмитриевной. Дед не забывается внуком. О сколько-нибудь значительном витийстве или письменности деда свидетельств не сбереглось. Признавались - прямота, честность и, всего больше, крутость. Учительствуя в домах местной знати, юный Семен Дмитриевич постепенно приобретает на этом поприще своего рода известность. Его ищут, стараются перенять, из-за него даже ссорятся. Какой-то "благодетель", в целях снижения собственных расходов по оплате наставника своих отроков, обещает ему устроить его, так сказать "по совместительству", на "коронную службу". Умный, способный, прошедший суровую семинарскую выучку, он прекрасно справляется с любой работой. Для достижения вожделенного чина дававшего тогда права потомственного дворянства, испрашивает себе перевод 13 апреля 1825 года "на окраину", - в сущности не далее, чем во вполне благополучный Ставрополь, - "в Кавказскую область по управлению питейных сборов с награждением чина коллежского асессора". Для неродовитого чиновника, без связей и "покровителей", это был большой шаг: так называвшееся уже штаб-офицерство, на дне горький краткое содержание по актам класс четырнадцатиклассной "Табели о рангах", потомственное на дне горький краткое содержание по актам себе и нисходящему роду своему. По тем временам мечта и цель стремлений очень многих. В 1827 году Семен Дмитриевич возвращается в Орел в невздорном чине и не без скромного достатка. За годы его странствий, в самом начале двадцатых годов, скончался в родном своем селе престарелый и хворый отец. Следом, в полной безвестности проведшая жизнь, там же умерла и мать. Не зажилась в родном гнезде и рано овдовевшая Пелагея Дмитриевна. На Колохве Лесковых не стало. Карачевское их житие отошло. В апреле 1830 года, на дне горький краткое содержание по актам Красную горку, Семен Дмитриевич женится на бесприданнице Марье Петровне Алферьевой. Чем он занимался почти пять лет, живя здесь, формуляр его не говорит. Наконец, 18 июня 1832 года, он на дне горький краткое содержание по актам поступает на службу, сперва в гражданскую судебную палату "от короны" 37, а затем переходит в уголовную палату заседателем "по выбору от дворянства" 38. На седьмом году, по словам его сына, он чем-то навлекает на себя неудовольствие губернатора. Требовался досадный, но нимало не унизительный, искупительный визит. Семен Дмитриевич уперся и не поехал. Уговорить "крутого человека" не удалось. Благородное дворянство не дерзнуло баллотировать его в таких условиях на новое трехлетие. Пятидесяти лет, в полном расцвете сил, ума и способностей, с богатым служебным опытом, приходилось уходить в отставку, не выслужив даже какой-нибудь пенсии. Оставаться там не дозволяло и чувство горькой обиды. Лесковы продают свой орловский дом, покупают верстах в семнадцати от Кром, на "узенькой, но чистой" речке Гостомле, маленькое именьице и по санному пути перебираются туда на преждевременное доживание. Это не обещало хорошего, не могло заполнить жизнь. Называлась деревенька Панин хутор или Панино 36. Много лет спустя после смерти отца Лесков, горячо отговаривая Щебальского 40 от намерения его бросить литературную работу и заняться виноградарством в Крыму, писал ему: "Отец мой был близок к Рылееву и Бестужеву, попал на Кавказ, потом приехал в Орел, женился и, при его невероятной наблюдательности и проницательности, прослыл таким уголовным следователем, что его какие-то сверхъестественные способности прозорливости дали ему почет, уважение и все, что вы хотите, кроме денег, которыми его позабыли. Он рассердился, забредил, подобно вам, полями и огородами, купил хутор и пошел гряды копать, но. Близость Семена Дмитриевича с Рылеевым и Бестужевым известными материалами и сторонними свидетельствами или семейными памятями оставляется без подтверждения 41. Условия и побуждения перехода в Ставрополь безошибочно определяются формуляром. Еще через два десятка лет, в основе на ту же тему, отец пишет мне из Аренсбурга на Украину, где я проводил летние вакации: "Влечение твое к деревне, и особенно к малороссийской деревне, - вполне разделяю. Академии наук СССР, Выразителем одного из приступов мизантропии ипохондрии может служить как бы завещательное наставление, писавшееся Семеном Дмитриевичем в риторически-высоком "штиле", еще до переселения в деревню, пятилетнему первенцу при каком-то, явно незначительном, недомогании: "Любезный мой сын и друг! В дополнение завещания моего, оставленного твоей матери, достойной всякого уважения по личным ее, мне более известным преимуществам, оставляя сей суетный свет, я рассудил впоследнее побеседовать с тобою как с таким существом, которое в настоящие минуты более прочих занимало мои помышления. Итак, выслушай меня и, что скажу, исполни: 1-е. Ни для чего в свете не изменяй вере отцов твоих. Уважай от всей души твою мать до ее гроба. Люби вообще всех твоих ближних, никем не пренебрегай, не издевайся. Ни к чему исключительно не будь пристрастен; ибо всякое пристрастие доводит до ослепления, в особенности ж к вину и к картам; нет в мире зол заманчивей и пагубнее их. Я просил бы, чтоб ты вовсе их не касался. Вообще советую тебе избирать знакомых и друзей, равных тебе по званию и состоянию, с хорошим только воспитанием. По службе будь ревностен, но не до безрассудства, всегда сохраняя здоровье, чтобы к старости не быть калекою. Более всего будь честным человеком, не превозносись в благоприятных и не упадай в противных обстоятельствах. Между 25 и 35 годами твоего возраста советую тебе искать для себя подруги, в выборе которой наблюди осторожность, ибо от нее зависит все на дне горький краткое содержание по актам благополучие. Ни ранее, ни позднее сих лет я не желал бы тебе вступать в супружеские связи. Лескову от 21 июня 1888 г. Будь признателен ко всем твоим благотворителям. Черта сия сколько похвальна, столько ж и полезна. Уважай девушек, дабы и сестра твоя не подверглась иногда какому ни есть нареканию. Кстати о сестре, она тебя моложе пятью годами. Когда будешь в возрасте, замени ей отца, будь ей руководителем и заступником. Нет жалчее существа, как в сиротстве девица, заметь это и поддержи последнюю мою о ней к тебе просьбу, ты утешишь тем меня даже за могилою. Преимущественно хотелось бы мне, чтоб ты шел путем гражданской службы, военная по тягости своей и по слабости твоего сложения скорее может тебя погубить. Я хотел бы излить в тебя всю мою душу, но довольно, моя минута приближается. Остальное предпишет тебе твоя мать и собственное твое благоразумие. Прощай, прощай, мой бесценный, мой единственный сын! Бог тебе на помощь! Отец твой Семен Лесков. Напутствие явно писалось не перед лицом действительно угрожавшей смерти, на дне горький краткое содержание по актам, так сказать, впрок. Оставить суетный свет пришлось только через двенадцать лет, и притом совершенно врасплох. Но с кем следовало - бывал "крут": "Первый русский архиерей, которого я знал, был орловский - Никодим 42. У нас в доме стали упоминать его имя по тому случаю, что он сдал в рекруты сына бедной сестры моего отца. Отец мой, человек решительного и смелого характера, поехал к нему и в собственном его архиерейском доме разделался с ним очень сурово. Это было вполне в "духе времени", но не в духе большой религиозной строптивости, о которой упоминается в "заметке" или в письмах. Делалось это, должно быть, для "освежения чувств в народе". Так или иначе, но с крестьянами, которых Семен Дмитриевич "не стегал", дело, видимо, шло, а вот со столбовыми - плохо. Не любил его не один Афросимов, а очень многие на дне горький краткое содержание по актам из жениных родных. Эти видели в нем, человека несродного им духа, других влечений, мягко говоря - нескладного и неудобного в жизни. В общем, для многих из них он был чужой. Приязни и дружелюбия в этой среде он к себе не знал. Оба были люди очень умные, жили анахоретами изнывали в тоске. Илья Ивановичвпрочем, тоже случалось, пил, но только solo, a отец мой все читал книги и хандрил". Портрета Семена Дмитриевича, ни масляного, ни дагерротипного, нет и не было. Последняя двоюродная сестра Николая Семеновича, Ольга Луциановна Водар, рожденная Константинова, лет двадцать назад говорила мне, что ее мать, урожденная Алферьева, находила в наружности и в манере держаться Семена Дмитриевича больше служило-приказного, чем помещичье-дворянского по требованиям того времени. Как прочно забытым чувствовал он сам себя в отставке - хорошо говорит единственное сохранившееся просительное за сына на дне горький краткое содержание по актам его к Клушину: "Милостивый государь Дмитрий Николаевич! До сведения моего дошло, что вы по выбору благородного дворянства Орловской губернии возведены на место председателя уголовной палаты, место почетное, когда-то занимаемое вашим покойным родителем. Хвала признательному дворянству, честь вам. Вы достигли своей цели, с чем вас позвольте и поздравить. Известие об этом невыразимо меня обрадовало, как по беспредельному моему уважению к вам, так равно и потому, что под начальством вашим будет находиться старший из сыновей моих, другий уже год посвятивший себя изучению уголовного права, по собственному его желанию. Юноша с характером сильным и на дне горький краткое содержание по актам, по отзывам других, достаточными, которого по этому поводу и позвольте рекомендовать в ваше покровительство. Умоляю вас быть ему тем, чем когда-то были ваши родители мне или чем бывают вообще аристократы для нашей мелкой братии пигмеев. Не хотелось бы мне, чтоб он когда-нибудь был секретарем, но чтоб покороче ознакомиться с ходом уголовных дел, производителем их быть ему желал бы, а далее хотелось бы сотворить из него то, чего будет сам заслуживать. Всех у меня 4 сына, вторый из них обучается в Орловской гимназии, мальчик, как кажется, с превосходным талантом, третий, ваш крестник, также заучился грамоте порядочно, а последний, по 4 году, побрыкивает еще по воле 45. Мне хотелось бы кого-нибудь из них пустить по военной службе, но я уже обессилел, а протеже никого более не имею. Еще раз позвольте повторить нашу покорнейшую просьбу о внимании вашем к нашему на дне горький краткое содержание по актам первенцу. Не о снисхождении к его слабостям, а о справедливости к нему вас прошу. Милостивой государыне Софье Ивановне пренизко кланяюсь. Как мать, знакомую с чувством чадолюбия более, чем всякий мужчина, я покорнейше прошу и ее 59 об участии к моему сыну. Когда-то незабвенная Александра Ивановна умела открыть в благорасположение Николая Ивановича всякого, за кого его просили или кого она удостоивала своего предпочтения. Почувствовать добра приятство Такое есть души богатство, Какого Крез не собирал. С истинным высокопочитанием всегда честь имею быть, милостивый государь, вашим покорнейшим слугою Семен Лесков. Почему-то "юноша с сильным характером", в заботе на дне горький краткое содержание по актам котором писалось письмо, не передал его по назначению. Этим счастливо удвоилось все письмовое наследие "крутого человека". Кроме завещательного наставления 1836 года и этого письма, не сохранилось больше ни строки, писанной рукой отца писателя. Так оно и лежит почти сто лет в конверте, на котором рукою Николая Семеновича написано: "Письмо моего покойного отца к Дмитрию Николаевичу Клушину. Не сохранилось ничего из бумаг его, о которых говорено выше, но которых я лично никогда не видал у нас в Петербурге, как не слыхал о них и в Киеве. Может быть, они и были в свое время в Панине, но при переезде семьи в 1863 году в Киев, если еще не раньше, упразднились. В деревне в хозяйстве бумаге большое применение. Письмо ясно отражает большую угнетенность, придавленность. Писано оно за три-четыре месяца до смерти. Заканчивается оно не без искательства приведенными строками державинской "Фелицы". Едва ли здесь только слепая случайность. Итак, первенец служит, второй сын преуспевает в гимназии, крестник сановника заучился грамоте, четвертый побрыкивает, а их отец, в тоске от бездеятельности, глохнет и опускается выброшенным из поглощавшей его кипучей на дне горький краткое содержание по актам. Приложить себя не к чему. Не спасает ни Флакк, ни Ювенал, ни малодушные уступки общеизвестным слабостям человеческим. Она должна скоро оборваться. Холера вносит во все последнюю поправку. Николая Семеновича при смерти отца в Панине не было. О всех ее подробностях он слышал рассказы матери, братьев, слуг. Драму последних лет отца он представлял себе яснее, а со временем и глубже многих в семье. Лесков начинает, и на первых же главах бросает, роман "Незаметный след". В нем как будто намечалось повествование о судьбе юноши, в которого его отцом заронены семена опасных исканий, неудовлетворенности, "фантазироватости", словом - будущего "человека без направления", не подчиняющегося слепо чужим доктринам. В отце юноши взяты кое-какие черты На дне горький краткое содержание по актам Дмитриевича. Бытовое в очень многом совершенно несхоже с событиями, происходившими в жизни отца Николая Семеновича, особенно в на дне горький краткое содержание по актам его женитьбы. Но кое-что, по воле автора романа, сближается, а местами творчески и призанимается им почти из действительности. Такие, взятые из собственных воспоминаний, частности биографически ценны. Не воспользоваться ими было бы ошибкой. В канун своей смерти, мрачно настроенный, отец героя поручает явно апокрифичному дьякону Флавиану будущих своих сирот: "- И. Для чего это "в сапожники"? Чтобы каждому к ногам сгибаться да мерки снимать. Это возможно тогда, если. С таким характером надо было жить одному". Грибы, якобы собранные на дне горький краткое содержание по актам, были изжарены и съедены. Ночью - холера и смерть. Он говорил только одно слово: на дне горький краткое содержание по актам Пожалуста, пожалуста! Когда его поднимали, он просил: "пожалуста". Его на дне горький краткое содержание по актам - он опять повторял то же "пожалуста". Лицо отца было страшно и точно все покрыто прилипшею к нему черною вуалью. Отец стонет и все повторяет: "Пожалуста, пожалуста! Он умер утром на заре. Это была холера, первою жертвой которой лег мой отец. Он расстался с жизнью скоро и неожиданно, но. Отца похоронили в простом деревянном гробе, который сделали наши мужики; но большие имущественные недостатки и тут дали себя чувствовать. У нас не было даже столько досок, чтобы можно было сколотить простой гроб с голубцом, а крестьяне находили, что для помещика на дне горький краткое содержание по актам голубец, то есть крышка не из одной, а из трех досок. В дело вмещался дьякон Флавиан, у которого, между прочим, были в запасе и доски. Гроб сделали с голубцом". Дальше шло вперемежку: и совсем не панинское и совсем лесковское. Говорилось, что в свое время покойного искали "вытолкать из дворянской среды" как "человека без направления", что сам он "хотел быть похоронен как простой крестьянин" и что он как-то говорил, что у его старшего сына "превосходное сердце, над которым рано пролетает голубь и снизу проползает змей, 62 и оба они оставляют незаметный след. Это уже чистой воды сам Лесков последнего своего десятилетия. Он уже на словах и в письмах учит "зарыть дрянь", как только станет несомненной смерть: в "посмертной просьбе" заповедует нищенски хоронить его, "по последнему разряду". В приведенных выдержках из романа вымысел охотно уступает место памяти, живым рассказам очевидцев смерти и собственным воспоминаниям об на дне горький краткое содержание по актам и мизантропии отца в период безрадостного панинского доживания незадавшейся жизни. Описание отвечает разновременно слышанному лично мною. Поправка одна - устраняющая дьякона Флавиана. По словам моего отца, в канун смерти дед, как всегда, хандрил и вечерком, по обыкновению, пошел побродить в одиночку, а вернувшись, передал жене своей большой карманный платок, полный набранных на прогулке грибов, прося зажарить ему их на ужин в сметанке. Остальное не вызывает изменений. В на дне горький краткое содержание по актам, о "грибках" и холере. Беллетристу они не раз пригодились как хороший, из жизни взятый аксессуар. Так случай, связанный на дне горький краткое содержание по актам тяжелым воспоминанием о потере отца, на дне горький краткое содержание по актам раз служит писателю на дне горький краткое содержание по актам его работе. Поражало меня, как бедны были вообще воспоминания о деде как малоохотно отвечали мне почти все мои Родные на казавшиеся им докучными расспросы мои, например, о его смерти. Роман в Собрание сочинений не вошел и не переиздавался. О менее близких родных и говорить нечего: смерть его упрощала отношения, устраняла средостение, сближала богатых и влиятельных с малоимущею, одного с ними духа, воспитания и влечений, многодетной вдовой. Оставшиеся охотнее и легче шли на помощь. В итоге - не потеря, а облегчение и удобство. Теплее и короче ли были отношения между покойным и его первенцем? Убедительных показаний в ту или другую сторону на дне горький краткое содержание по актам. Много ли они были вместе, чтобы хорошо свыкнуться, сжиться? Детство почти все старший сын в Горохове. После двух лет в Панине - гимназия в Орле. Дальше - служба там же, вплоть до самой отцовской кончины. Судьбою предопределенная, а позже и натурой избранная, центробежность первородного. Несомненное одиночество, хотя и была семья. Так и шел Семен Дмитриевич в тени и незначительности в родстве, как, пожалуй, и в собственной семье, не без уколов самолюбию, в горечи сознания, что, отвергая некоторые сделки с своей натурой и взглядами, не идя на компромисс, ничего не благоустроил жене и детям. Читая, порою очень автобиографичные, очерки или письма Лескова, в которых упоминается или подразумевается его отец, необходимо помнить, что он, несомненно, был во многом проще, чем подчас изображался сыном-писателем. В отношении же обрисовки черт матери, напротив, подлинная быль почти всегда свободна от воздействия на нее мотивов творческого порядка и, благодаря этому, ближе к жизни. Что делать, беллетристическое творчество неохотно мирится с серенькой действительностью и склонно обогащать создаваемые им образы, положения и картины. Скончался Семен Дмитриевич в июле 1848 года в Панине. Погребен на Добрынском погосте. Похоронили ли его в одном белье, подпоясанного крестьянским пояском и в простых лаптях, как якобы он "желал", или одетым по-господски, в гробу ли "с голуб- 64 цом" или с одной прямой верхней доской - не все ли равно? Через полтора десятка лет Панино продали, все перебрались в Киев, ходить на могилу стало некому. Заглох к ней след, замерла и память. ГЛАВА 3 МАТЬ Марья Петровна, по родству, была человеком совсем иного, чем ее муж, круга, а с тем и во всем других взглядов, вкусов, привычек, влечений. Родилась она 18 февраля 1813 года в Орле. Происходила из рода Алферьевых, орловской же породы, служивших на средних на дне горький краткое содержание по актам в московском сенате и других учреждениях первопрестольной. Отец на дне горький краткое содержание по актам мать ее, потеряв при пожаре Москвы 1812 года все находившееся там достояние свое, к отроческим ее годам жили в селе Горохове у Страховых. Воспитана она была в обычном дворянском стиле: музицировала, говорила по-французски, умела держать себя в обществе, вести на дне горький краткое содержание по актам гостиной легкую светскую беседу, вставить к месту острое русское словцо или красивое иноземное выражение, рукодельничала, знала хозяйство. В итоге все, что требовалось тогда для выхода замуж, было налицо, кроме самого главного - приданого. А без него виды на "хорошую партию" были слабы. Не было и видного, чиновного или общественного, положения у отца, не хватало и красоты, покрывавшей в добрый час все нехватки. Оставалась одна цветущая юность с сопровождающей ее часто миловидностью. А засиживаться у родителей, занимавших на дне горький краткое содержание по актам семье богатого "полупомешанного" зятя далеко на дне горький краткое содержание по актам полноценное положение, не приходилось. Тургеневский герой в рассказе "Три портрета" утверждал, что в его время, "таких на дне горький краткое содержание по актам не водилось" 48. Щебальскому от 16 апреля 1871 г. Посватался к третьей не совсем неимущий и небесчиновный уже Лесков - ее и благословили: слава создателю, и последняя сошла с рук, пристроена! Девице-то ведь все семнадцать! Словом, все шло более чем просто: по всем преданьям старины, по воле родительской и жизненной необходимости. Марья Петровна была женщина большой воли, трезвого ума, крепких жизненных навыков, чуждая сентиментальностей и филантропии, властного нрава. Несмотря на большую разницу лет между супругами, домом и всем хозяйством правила она. Резко отличалась от своего, в панинские годы, чудившего мужа, была всесторонне деловита и практична, радея о насущном и не возносясь выспрь. После вполне благополучных условий существования в Орле в своем, пусть и нехитром, доме и при заседательском окладе, получавшемся Семеном Дмитриевичем, жизнь, с неудержимо росшей семьей, без всякого приработка со стороны мужа, была трудна. Помощи его не было и в полевом хозяйстве. Первенство на дне горький краткое содержание по актам всем перешло к ней. Год от года отец, по словам старшего сына, все больше "глох". Панинские крестьяне, считая, что их "панок не лют", о властительнице своей думали иначе. Того же мнения держались и ее сестры и вообще все во всем родстве. Отношения с первенцем, всех больше, по убеждению многих, перенявшим некоторые черты матери, не были теплы. Что-то по отношению к родительнице у него "в печенях засело". Это давало поражавшие неожиданностью отзвуки в его раннем писательстве. Ребенок должен был прочесть свои вечерние на дне горький краткое содержание по актам, потом его раздевали, клали в кроватку и там секли. Прощение только допускалось в незначительных случаях, и то на дне горький краткое содержание по актам, приговоренный отцом или матерью к телесному наказанию розгами, без счета должен был валяться в ногах, просить пощады, а потом нюхать розгу и при всех ее целовать. Дети маленького возраста обыкновенно не соглашаются целовать розги, а только с летами и с образованием входят в сознание необходимости лобызать прутья, припасенные на их тело. Маша была еще мала; чувство у нее преобладало над расчетом, и ее высекли, и она долго за полночь все жалостно на дне горький краткое содержание по актам во сне и, судорожно вздрагивая, жалась к стенке своей кровати". Там же давалась как бы и общая картина нравов: "Не злая была женщина Настина барыня жена "Митрия Семеныча". Сызмальства у нас к этой скверности приучаются и в мужичьем быту, и в дворянском. Один у другого словно перенимает. Мужик говорит: "за битого двух небитых дают", "не бить - добра не видать", - и колотит на дне горький краткое содержание по актам а в дворянских хоромах говорят: "учи, пока впоперек лавки укладывается, а как вдоль станет на дне горький краткое содержание по актам, - не выучишь", - и порют розгами. Ну и там бьют, и там бьют. Зато и там и там одинаково дети вдоль лавок под святыми протягиваются. Солидарность есть не малая". И на дне горький краткое содержание по актам вывод: "Беда у нас родиться смирным да сиротливым, - замнут, затрут тебя, и жизни не увидишь. Беда и тому, кому бог дает прямую душу да горячее сердце нетерпеливое: станут такого колотить сызмальства и доколотят до гробовой доски. Прослывешь у них грубияном да сварою, а пойдет тебе такая жизнь, что не раз, не два и не десять раз взмолишься молитвою Иова многострадального: прибери, мол, только, господи, с на дне горький краткое содержание по актам света белого! Это из нутра и сердца за свои обиды вылилось! Тут уже о чьей-то жалостливости не поминается. Приходится признать, что вообще с детьми Марья Петровна была очень неровна. Неудавшейся, некрасивой старшей дочери Наталии, даже и при отце, жилось горше горького. Любовь щедро проливалась на красивого и одаренного, рано погибшего младшего сына Василия и на многообещавшую и красивую, в отрочестве умершую, младшую дочь Машу. Материнскому самолюбию первое льстило, а потеря любимицы убила. С остальными шло по-всякому. Но все это беллетристическое, а есть и бесспорная дневниковая запись ее любимца, Василия, человека искреннейшей души: "Апрель 1. Сегодня день именин моей матери, шлю ей заочно мое душевное поздравление искреннее желание добра и покоя в жизни. Старуха много помоталась и победствовала на своем веку имеет права на покойную старость. Разумеется, другая на ее месте и была бы довольна своим положением, но у нее дурной характер, и в этом ее несчастие. Дай ей боже смириться душой, и она отдохнет! Большого присмотра за детьми держать, должно быть, было некогда, да и глаз не хватало по малости дворовых. Одного даже сумели как-то обварить до смерти. Дожили до полных лет шестеро - четыре сына и две дочери. Ни в годы замужества, ни в постигшем ее на тридцать пятом году вдовстве она не искала острых личных переживаний, целиком отдаваясь заботам о муже, детях, конечно как умела, - пожалуй, так сказать, "с ухабцами и сухой колотью". Была нужда, подчас крутая. А выдержала: детей, кроме одной постылой дочери, подняла и угол сберегла, не расточила. Влиятельные и достаточные родственники поустраивали последних двух мальчиков в учебные заведения, Наталия году в 1851 ушла в монастырь. Кормиться вдвоем с дочерью Ольгой становилось легче. Старшая сестра и новый ее, благородный муж Константинов помогали. Зимы можно было проводить у них в Орле, в обширном доме, доставшемся Наталии Петровне по завещанию Страхова, у Плаутина колодца 49. Стали рождаться новые потребности: Ольга Семеновна была "на выданье". За нею и сама Марья Петровна стала вовлекаться в круговорот светской жизни губернского города, где жили такие именитые и богатые родственники или свойственники, как Кологривовы, один из которых командовал всею русской гвардейской кавалерией в наполеоновские войны, "столбовые" Тиньковы, Бунины и т. Тянуться было нелегко, а всей душой хотелось наверстать панинское безвременье. Старший сын и брат над этим подшучивал, но жизнь естественно текла по обычному руслу. В воздаяние за многие заслуги второй сын, Алексей Семенович, с упрочением своего положения практического врача и общественного деятеля, в 1863 году благословил старевшую мать продать Панино и вместе с Ольгой перебраться к нему в Киев. Так все и сделалось. На дне горький краткое содержание по актам свой час сын женится на тихой и кроткой чахоточной польке Елене Францевне Лонгиновой, дочь выходит замуж и переезжает в Канев, сын теряет больную жену и после нескольких лет вдовства задумывает жениться вторично. Новая избранница сердца - состоящая во втором браке с неким Болотовым, по первому мужу Арцимович, Клотильда Даниловна, рожденная Гзовская, мать троих детей от второго мужа. Мать и сестра становятся на дыбы. К улажению разрастающихся осложнений привлекается Николай Семенович. Надо сказать, что из всех его писем к матери сбереглось почему-то одно-единственное и притом как раз именно этих трудных для Марьи Петровны дней. Привожу этот документ, рисующий отношения, существовавшие между матерью и старшим ее сыном: 69 "31 генв. Когда вы получите на дне горький краткое содержание по актам письмо, брат Алексей будет в дороге. На дне горький краткое содержание по актам и его спутница выезжают завтра, в четверг, 1-го февраля, в 7 часов вечера, с курьерским поездом, и, следовательно, приедут в Киев в субботу вечером. Брат довел дела до известного положения, в котором их могут докончить другие, и спешит к дому, к делам службы и к практике. Это вас должно успокоить. Он также везет гостинцы вам, Ольге и ее детям. Вообще он о всех вас помнит. Алексей пожелал прочесть ваше последнее письмо ко мне. А я, не видя в этом письме ничего неудобного, - напротив, встречая в нем выражения любви вашей к нему, - не счел нужным отказать ему в этой просьбе. Это и дало мне повод переговорить о вашем желании остаться в Киеве. Я, конечно, не скрыл, что я советую вам уехать, и советую это именно ввиду прежних неладов ваших с его нынешнею невестою. Он отвечал, что "это самое лучшее и что иначе он не может". Тогда я предложил: нельзя ли вас устроить в маленькой келейке и оставить там в покое? Он согласен на это, но с условием, чтобы вы ничем не возмутили спокойствие его невесты и жены, - даже ни разговорами о ней с дядею или с прислугою. Я отвечал, что такие условия невозможны, потому что мало ли на свете вестовщиков и сплетников, которые могут сказать, что мать сказала то или другое, и тогда сейчас с нее начнется взыск. Это не в порядке вещей, и в этом тоне я не считаю даже возможным продолжать переговор и, для спокойствия общего и для достоинства матери, желал бы, чтобы она не согласилась подвергаться всяким случайностям, а уехала бы к сестре Ольге. Он сказал, что это и для него наилучше, но что вы не уедете. За сим я, на дне горький краткое содержание по актам, более уже ничего не понимаю и должен умолкнуть. Конечно, можете их брать, можете и оставить до апреля. В апреле, он полагает, на дне горький краткое содержание по актам вы приедете повидаться, на время, - и тогда заберете "потроха". Просить вас остаться он решительно не хочет, а если вы будете проситься оставить 70 вас, то вам будут предложены сказанные зависимые и, по-моему, совершенно невозможные условия. Однако, согласясь на них, вы еще можете остаться в Киеве, если это вам так нужно и дорого. Все это в воле вашей, но моего совета на это нет, добра я вам от этого предсказать не решусь. Я бы на вашем месте ни на дне горький краткое содержание по актам что на это не согласился, но на дне горький краткое содержание по актам поступите по. Может быть, я и ошибаюсь. Брат уезжает в прекрасном, веселом расположении на дне горький краткое содержание по актам, и вы хорошо сделаете, если не встретите его с лицом недовольным. Все, чего вы не желали, уже совершилось, и переделать этого нельзя. Нечего уже теперь ныть и ворковать, а надо бодро смотреть вперед и научить свою скорбь быть гордою. О любви своей к нему лишнего не говорите. Какая же мать не любит сына, да еще такого хорошего, на дне горький краткое содержание по актам Алексей? Что же он, в самом деле, Сергей Петрович, что ли, который всего матери жалел и выбросил ее из дома без всякой причины. Он берег вас и сестру выдал замуж братски. Что же его не любить? Вы хорошая мать, но такого сына и дурная мать любила бы. Зачем же об этом говорить? Расстаньтесь как можно более спокойно на дне горький краткое содержание по актам смирно. Это все, что может вам желать лучший друг ваш. Остальное покажет время, которое бывает изобретательнее нас. По общесемейному решению, Марья Петровна два года проводит у Ольги Семеновны в Каневе. К счастью, она не знала, что уже после ее переезда в Канев к Ольге Семеновне, когда развод Клотильды Даниловны еще едва двигался, Николай Семенович писал брату Алексею: "Твоя первая жена, милая Ленушка, вносила что-то новое, свежее, живое и деликатное, но вся ее дорога была от печи до порога, а дом опять повился скукою и себялюбием. Теперь снова человек добрый и, кажется, более здоровый и даже более опытный, чем Лена. Дай же бог чего-нибудь живого, простого, сердечного и горячего; дай бог нежную женщину в этот круг, где так велик и так мучителен недостаток этого свойства. Мать примиряется с невесткой, побежденная ее добротой. Ольга Семеновна сохраняет непримиримость. Сдались, выходит, не все "кучера в юбках". Возвращаюсь к приведенному мною письму моего отца к его матери. Много ли в нем тепла и сердечности? Судя по массе находящихся у меня писем Марьи Петровны к старшему сыну, от его писем всегда тянуло холодком. Зачастую ей выпадало читать жестковатые наставления и даже желчные указания. Детской радостью дышат ее письма к нему в ответ на сколько-нибудь приветливое и неукорительное слово "сурьезного человека". Можно себе представить, каким праздником было на дне горький краткое содержание по актам нее хоть раз в жизни почитать в столичном журнале во всяком случае лестные для себя, почти похвальные строки: "А на ту пору прошел "холерный год" и произвел в приходском дворянстве сильное опустошение, "в господском звании весь мужской пол побывшился". Первый скончался мой покойный батюшка, а за ним переселились в вечность предводитель Иванов и "беспортошный" Илья Иванович. Имения остались без мужчин, и началось "бабье царство", при котором дошло до того, на дне горький краткое содержание по актам мою матушку благодаря бога поныне здравствующую прихожане раз избрали "старостихою", т. Выбирать к таким делам женщин совсем не в порядке, но так люди захотели, так и сделали. Не зная хорошо законов, сказали просто: либо нехай Лесчиха справляет, либо ничего не дадим. Такие полномочия и доверие в сороковых годах прошлого столетия у нас, несомненно, редко оказывались женщине, разве уж очень толковой и надежной. Сам я видел мою бабку много раз, проводя летние вакации в Киеве, Каневе, вообще на Украине. Мне было девятнадцать лет, бабушке близился семьдесят третий. Была старость без дряхлости, трезвость мысли без равнодушия, суд о казавшемся несправедливым - не без гнева. Некоторым действам своего первенца она выносила приговоры, не уступавшие в своей выразительности его былым определениям о "кучерах в юбках". Все имеет свой черед, и, на дне горький краткое содержание по актам общему закону естества, приходит последнее и неизбежное в жизни каждого смертного: 16 апреля 1886 года Марья Петровна умирает в своем уютном флигельке, до последнего вздоха во всем обслуженная и досмотренная сыном и всех больше его женой Клотильдой. Ход событий, распределение ролей и высказанные умозрения определяются перепиской Петербурга с Киевом. Последний отчеркивает синим карандашом слова, приводимые здесь курсивом, а наверху пишет чернилами: "Получ. С неделю тому назад она немного лишне на дне горький краткое содержание по актам Сегодня утром, по ее желанию, пригласили домой священника она еще не говела этим постоми она встала, оделась, посидела часа два на диване, но вслед за тем разделась и опять улеглась, говоря, что очень устала и, может быть, заснет. На два на дне горький краткое содержание по актам позже Алексея Семеновича больная находит в себе силы написать открыточку дочери: "Дорогая моя Оличька, будь на мой счет покойна, надейся на бога и что ему угодно будет со мной, я понемногу обмогаюсь, усмотрена решительно всеми как родная, одну не оставляют скучать, так будь на дне горький краткое содержание по актам покойна. Благословляю вас мать Известие о матери, вероятно, роковое. Только "аще в силах" т. Тем не менее в семье это момент острый и жгучий. Ты соблюл свою роль на земле удивительно полно и хорошо, и тебе по обетованию должен быть заслуженный "венец правды". Поехать в Киев не могу по нездоровью и по другим некоторым причинам. Думаю, что мой приезд, так сказать, не имел бы никакого значения для больной, а притом я и болен. Вчера, провожая Ольгу, я постоял на мокрой каменной террасе и сегодня опять нездоров. Опасения оправдались - мать скончалась. Николай Семенович пишет: "17 апр. Любезный брат Алексей Семенович! Вчера, в 9 на дне горький краткое содержание по актам. Мать, родившая и воскормившая нас грудью, во гробе. Течение жизни ее было не кратко и, как все земное, должно было иметь свое окончание, но тем не менее на душе томно и остро. Из всех ты один сделал все для ее спокойствия и соблюл любовь свою до конца, и за то тебе должно быть всех легче. Прекрасные свойства твоей верной души не только не заставляют уважать и любить тебя, но они высоко умиляют, трогают и даже заставляют тебе удивляться. Ты все понес и все донес до конца превосходно. Тебе поистине принадлежит уважение всякой души, способной понимать величие простых, но величавых в своей простоте поступков. Большою бы радостию было, если бы ты был примером для всех, кто видел и знал все твои сыновние отношения к усопшей на дне горький краткое содержание по актам. Ты редкий сын и редкий человек. Нет никакого дела до того, что порою могло быть в ее сердце. Их счеты слишком спутаны и перемешаны. Сердцу приказывать нельзя, но все поступки Клотильды Даниловны были не только безукоризненны, но даже прекрасны. Она не останавливалась на том, что только должно, но смело переходила за черту должного и совершала дела, которые может совершать одна любовь, и любовь истинная и самоотверженная. Если ею управляют даже одни навыки, то мы обязаны восхвалить их силу и значение в жизни. Она этими навыками облегчила многое суровое и грубое в родстве нашем. Она с поражающей выдержкою соблюла мать до последнего ее вздоха. Да помянет это ей всегда святое провидение и суд людей добрых и справедливых. Об отце и матери говорено уже в меру знаемого. Никогда не на дне горький краткое содержание по актам о своем изгнании из родительского дома, Семен Дмитриевич не видел большого удовольствия распространяться о своем жесткосердом отце. Не удивительно, что о деде писателя не на дне горький краткое содержание по актам и пространных воспоминаний. Прожив жизнь в служилой среде и женившись на девушке дворянского круга и воспитания, Семен Лесков совершенно отошел ото всего, с семинарии ненавистного ему "левитского". Новое, жизненно-лучшее заслоняло и отодвигало старое, худшее: карачевское отходило в даль времен и полуапокрифических преданий, не вызывая сожалений о себе. Естественно, что в орловско-киевских Лесковых, начиная с самого писателя, жило уже больше алферьевского, чем старолесковского. Дед по отцовской линии в их представлении не жил. О нем никто не говорил, его никто не вспоминал. Не позабыли, а просто не знали. Когда я, в отроческие годы, пытался узнать о нем что-нибудь, отец мой, старший из детей Семена Дмитриевича, шутливо отвечал: "Умен был крутопоп Дмитрий, чего и тебе желаю! Все карачевское отмирало, погружалось в забвение. Никто, например, не исключая и Николая Семеновича, не был уверен, в каком именно уезде стояло, давшее всему роду имя, село Лески. Бабки по отцу точно и вовсе не было. Даже имя ее не сбереглось. Из всех былых аборигенов села Лески в живых оставалась уже одна вдова Пелагея Дмитриевна, связи с которой у Семена Дмитриевича в семинарские его годы сложиться на дне горький краткое содержание по актам некогда, а по возвращении его с Кавказа создаваться было поздно. В резко "обновленном" родстве брата ей было неприютно. Жизнь ее смолоду шла от него стороною. Сказания о ней ее знаменитого племянника сильно беллетризованы; смело усложнены они и портретно. В панинские годы, мальчиком, он мог иногда ее видать и слышать любопытные рассказы ее о трубчевско-карачевских былях. Определенного положения в алферьевско-страховском свойстве брата на дне горький краткое содержание по актам не заняла. Выпавшая ей на долю, сызначала не задавшаяся, жизнь содействовала тому, что ее стали называть "проказницею". Все три сестры Алферьевы были другого закала и проказниц не жаловали. К киевским временам она уже совсем сошла с горизонта, и речей о ней я в свои побывки в Киеве не слыхивал. Гатцука", 1884, N 11, изд. О деде, Петре Сергеевиче Алферьеве, Лесков говорит как о человеке энергичном, развитом, умном и по-своему "в духе времени" добром. Охотно упоминаются и братья его, двоюродные деды писателя - Василий Сергеевич, "ученый", и Иван Сергеевич - служивший в московском сенате. Вовлеченность этих людей в литературные интересы косвенно подтверждается одним из писем Лескова к Суворину: "Покорно вас благодарю за экземпляры "Горе от ума". Они очень, очень изящны. Статья ваша живая и чуткая. Гарусовским списком, думается, вы, однако, напрасно пренебрегаете 51. Некто Алферьев в Москве имел тетрадь, где "Горе от ума" было списано его рукою, а на ней, - не знаю, по какому случаю,- была грибоедовскою рукою сделана надпись: "Верно - Грибоедов", и стояло какое-то число. Тетрадь эта долго жила у нас в семье, и я по ней впервые выучил "Горе от ума", на котором было написано автором "верно". Сам Петр Сергеевич тоже служил, не в больших чинах, в московском Сенате, имея за женой дом с садом и угодьями где-то на Новинском бульваре. Семья жила в хорошем достатке. При развертывании успехов наполеоновских полчищ он был командирован в Казань для отвоза туда сенатского архива. Перед отъездом он зарыл в землю все серебро, ценности и документы, наказав жене не мешкая собираться и, оставив дом на верных людей, ехать с детьми в родную ему Орловщину. В Москве, по определению Лескова, "ершился, метался, прядал во все стороны" пресловутый Благодушнейшая Акилина Васильевна, как и многие другие, доверилась "ерницким", успокоительным ростопчинским "афишам" и засиделась чуть не до вступления французов в город. С чрезвычайным трудом раздобыв какой-то возок, она едва вырвалась из покидавшейся уже всеми Москвы. Будущее особенно не тревожило: если московский дом даже и сгорит - есть место, на котором можно вновь отстроиться и, выкопав хорошо схороненные ценности, снова зажить по-старому в освобожденной от двунадесяти язык первопрестольной. Возвратившийся из Казани с сенатским архивом Петр Сергеевич не сумел не только разыскать закопанное достояние свое, но даже определить межи своего участка и, за утратой всех документов, доказать свои права на него. Огонь начисто сровнял целые кварталы. Жить с большой семьей в Москве на сенатское жалованье без собственного дома и всего былого достатка нечего было и думать. Семье возвращаться стало не к чему. Приходилось всем осесть в Орле. Он подал в отставку и приехал в Орел. Здесь, в когда-то родном городе, выпало испить горькую чашу безземельных и бездомных обнищеванцев. Муж где-то скромно служил, жена, с подручными женщинами, прирабатывала шитьем и рукоделием. Дочери, подрастая в нужде, как умели помогали матери в мелких поделках. Так шло лет шесть. Потом подвернулось предложение прежнего знакомого, по оценке Николая Семеновича, "полупомешанного", богатого и видного помещика Страхова, владельца села Горохова, управлять его имениями. Переехали и поселились в богатой усадьбе, но, конечно, в скромном управительском флигельке. А через несколько лет, когда старшей дочери, Наталии Петровне, фактически не хватало полных пятнадцати лет, этот пятидесятилетний холостяк, ровесник ее отца, возжелал на ней жениться. Отказа благодетелю быть не могло. Тут же, в 1824 году, Алферьевы, в качестве родни хозяина, перебрались из своего флигелька в просторный "господский" дом. Своему единственному сыну он позаботился дать такое образование, какого не дал своим детям никто другой во всем родстве, обладая несравненно лучшими материальными средствами и принадлежа даже на дне горький краткое содержание по актам более поздним поколениям. Умер он в Горохове около 1840 года, лет на пять позже "благодетеля" Страхова. По утверждению внука-беллетриста, она была взята "в дворянский" род "не за богатство, а за красоту", причем "лучшее ее свойство было - душевная красота и светлый разум, в котором всегда сохранялся простонародный склад. На самом деле о красоте ее в родстве никто другой на дне горький краткое содержание по актам говорил. Была статность, рост, беспретензионная пригожесть. С именем дело шло тоже иначе: это была пожизненная ее драма. Ко времени разрешения ее матери от бремени отца не случилось в Москве. Приходский священник, не то в отместку за что-то ее отцу, не то по неодолимому упрямству, невзирая на все мольбы роженицы, "нарек" младенца не Александрой, как было заказано, на случай рождения девочки, отцом, а "по святцам", - какая святая пришлась в день рождения ребенка. Он слышать не мог неблагозвучного имени новорожденной, видя в нем поругание своей купеческой именитости избыточности. Бросился к архиерею - тщетно! Тогда он строго-настрого приказал всем в доме облагороженно называть девочку Александрой, раз навсегда забыв оскорблявшую его "Акилину". Тайна эта соблюдалась всеми, и особенно ревниво хранила ее сама не любившая своего крестного имени бабушка. Каково же было удивление всех предстоявших на панихидах по ней, когда священник возгласил "вечную память болярине Акилине"! Кстати уж и о дворянстве рода, в который "была взята" усопшая. Я уже отмечал, что первые десятилетия писательства Лесков в автобиографических заметках, повестях и даже письмах не упускал упоминать о дворянстве всего своего родства и о собственном. Мы уже знаем, что Щебальскому он писал, что его мать была "чистокровная аристократка". С годами и в этой области возобладал демократизм и скепсис. Однако, пока живы были мать и старшие родичи, ему приходилось сдерживаться. Год за годом все они "побывшились", вымерли. И вот в "заметке о родовых прозвищах", характерной уже по одному своему на дне горький краткое содержание по актам - "Геральдический туман", предпринимается поход против обуявшего многих поветрия кичливости происхождением и стремления многих "выскочек" и "прибыльщиков" непременно "сочинять себе небывалые роды". Дошел тут черед и до "разночинцев", а с тем беспощадно развенчивалось и все алферьевскoe дворянство. Эта фамилия, о которой я говорю, есть Алферьевы. Их очень много везде. Канцелярия старого московского Сената считала одно время у себя "целое племя" Алферьевых. Было по Москве много еще и других Алферьевых, и все они были не старые родовитые дворяне, а из чиновников и отчасти из "колокольных дворян", то есть из духовенства. Между линиями же Алферьевых один московский отводок отличался образованностью и другими хорошими качествами, и тут были усвоены уже некоторые приемы родовитой знати. Эти Алферьевы тоже не дворяне были по мужской линии 81 Сергеи и Иваны. Один из них, Василий Сергеевич, печатавший стихи и посвящавший их своей "Гурлиньке", на дне горький краткое содержание по актам даже за очень ученого, каковым, впрочем, кажется, не был. Моя матушка происходила из этого рода Алферьевых, и мы с детства привыкли знать, что "Алферьевы итальянского происхождения". О дяде моем, недавно скончавшемся профессоре Киевского университета, Алферьеве, который был смолоду недурен собою, так и говорили, что в нем "видна тонкая итальянская порода" он имел мелкие черты ярославского типа. Случилось мне раз в уездном городке Городище встретить на оконной ставне надпись: "портнов о Алферьев", и тут я получил вразумление". Последовавший затем диалог между Лесковым и обладателем вывески привел к тому, что фамилию этому "портново" дал поп, окрестив его отца Алфером, откуда, мол, пошли "Алферов двор", а с тем и Алферьевы. От прославленного драматурга графа Витторио Альфиери ничего и не осталось: есть в святцах девять Еливфериев, по-мужичьи - Алфёров. Чего тут еще доискиваться! В чванливых разветвлениях страховской породы многие, разговаривая с Акилиной Васильевною, улыбались, а то и морщились, когда она говорила "ехтот", "лыгенда" или "мораль", понимая второе слово как "переделку в народном духе", а последнее - оскорбительным.

Карта сайта

1 2 3 4 5 6 7